№ 14 (1476) от 20 апреля 2017 года
Как занАУкнется…
Чему и как учили аспирантов в вузах СССР
В продолжение разговора, который начал доктор биологических наук, профессор кафедры экологии, биохимии и биотехнологии Р.В. Яковлев (см. № 9 «ЗН», 2017 г., статья «Чему не учат аспирантов») и продолжил ведущий научный сотрудник РАПРЦ А.И. Шаповал (см. № 10 «ЗН», 2017 г., статья «Чему и как учат аспирантов в США»), мы бы хотели поделиться своими воспоминаниями о том, чему и как учили аспирантов в вузах Советского Союза. Думаем, что прошлый опыт нашей страны может пригодиться и современной высшей школе в работе с аспирантами.

Безусловно, затронутая профессорами Р.В. Яковлевым и А.И. Шаповалом тема для нашего университета, готовящегося стать опорным, имеет особую актуальность. Знать, чему не учат наших аспирантов и как ведется обучение в аспирантурах учебных заведений США, с тем, чтобы совершенствовать нашу работу с этой категорией обучающихся, чрезвычайно важно. Вместе с тем, решили мы, есть смысл припомнить и имеющийся опыт обучения аспирантов в ведущих вузах нашей страны в недалеком дореформенном прошлом. Наши воспоминания касаются, в частности, подготовки аспирантов в экономических вузах: а именно, в Ленинградском финансово-экономическом институте им. Н.А. Вознесенского (ЛФЭИ, сейчас Санкт-Петербургский государственный экономический университет) и Московском институте народного хозяйства им. Г.В. Плеханова (МИНХ, сейчас Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова).
Ко второй половине 1970-х гг. в ведущих вузах СССР, расположенных в основном в Москве и в Ленинграде, сложилась стройная система подготовки аспирантов в высших учебных заведениях. Выпускникам вузов, проявившим в процессе обучения склонность к научной работе и имеющим отличные оценки в дипломе, на распределении предлагали поступать в аспирантуру для последующей работы в вузах Сибири, Дальнего Востока, союзных и автономных республик. Такая аспирантура называлась целевой. Были два источника комплектования контингента аспирантов для целевой аспирантуры ведущих советских вузов того времени: выпускники-отличники региональных вузов, направляемые на поступление в целевую аспирантуру ведущих вузов страны (после окончания аспирантуры они обязаны были вернуться в вуз, который они закончили и который направил их для обучения в целевой аспирантуре); выпускники-отличники ведущих вузов страны, выразившие согласие после окончания аспирантуры переехать для работы в города Сибири, Дальнего Востока, др. (в этом случае определялись и город и вуз, куда должен был приехать выпускник аспирантуры после ее окончания для последующей работы). Наверное, будет не лишним отметить, что никакого планового принуждения к обучению в целевой аспирантуре не было. Было предложение: хочешь заниматься наукой и преподавательской деятельностью – поступай в целевую аспирантуру одного из ведущих вузов страны и после ее окончания будешь заниматься этой деятельностью в вузах Сибири или Дальнего Востока, или в вузах союзных и автономных республик. Учились в целевых аспирантурах и представители стран Восточной Европы (ГДР, Польши, Венгрии, Болгарии, др.), Юго-Восточной Азии (в основном Вьетнама), а также и из некоторых стран Африки и Ближнего Востока.

Обучению в целевой аспирантуре предшествовала годовая стажировка на кафедре. Походивший такую стажировку выпускник вуза назывался стажером-исследователем; он получал небольшую, но вполне приемлемую по тем временам заработную плату (по покупательной способности превышающую уровень заработной платы современного старшего преподавателя в региональных сибирских вузах). Этот год стажировки, по содержанию деятельности, был очень похож на первый год обучения в аспирантуре вузов США, о чем поведал в своей статье профессор А.И. Шаповал. Стажеры-исследователи, так же как и аспиранты первого года обучения вузов США, слушали лекции по определенным учебным курсам, готовящим их к исследовательской и преподавательской деятельности. Так, в частности, в ЛФЭИ в то время стажерам-исследователям читались курсы по педагогике и психологии высшей школы, по философии и методологии науки. Предлагались и курсы на выбор, предназначенные для расширения научного кругозора. Так, например, в ЛФЭИ в 1976/77 учебном году на выбор были предложены три курса: «Политическая экономия капитализма», «Политическая экономия развивающихся стран», «Рыночная экономика». Аспиранты должны были выбрать один курс из этих трех предложенных. Заслуживает внимания то, что в период развитого социализма, как тогда говорили, аспирантам был предложен на выбор курс по рыночной экономике. Чем это можно объяснить? Только ориентацией программы аспирантуры на формирование широкого кругозора обучающихся. Читались также курсы по учебным дисциплинам, по которым нужно было сдавать экзамены кандидатского минимума: а именно, по философии, политической экономии и специальности (по профилю кафедры). Читались лекции и проводились консультации по проведению исследований и написанию диссертаций, статей, т.п. Многие из стажеров-исследователей именно в этот стажерский период и сдавали некоторые экзамены кандидатского минимума. По иностранному языку проводились специальные практические занятия с выделением одного месяца для изучения языка с глубоким погружением. Так, один из авторов этих строк перед сдачей кандидатского экзамена по немецкому языку прошел через данную систему изучения иностранного языка и может констатировать, что к концу обучения каждый из участников группы (около тридцати человек) заговорили на немецком языке (даже представители национальных окраин нашей страны, которые и по-русски то говорили не без ошибок, смогли затем успешно сдать кандидатский экзамен по иностранному языку).

В процессе стажировки стажеры-исследователи знакомились с содержанием исследовательской деятельности кафедры, к которой были прикреплены, приступали к исследовательской деятельности в рамках хоздоговорных тем, недостатка в которых в те времена на экономических кафедрах не было, или включались в работу кафедральных (или межкафедральных) лабораторий. К каждому стажеру-исследователю прикреплялся научный руководитель из числа ведущих преподавателей кафедры, который руководил всей его исследовательской деятельностью в процессе обучения в аспирантуре. В ходе такой начальной исследовательской деятельности формулировались и уточнялись темы диссертаций. По материалам исследований, в которых стажеры-исследователи принимали участие, они готовили доклады (часто с публикацией тезисов) для выступления на внутривузовских научных конференциях, которые проходили ежегодно, принимали участие в подготовке научных отчетов по хоздоговорным темам. В итоге, научный руководитель стажера-исследователя получал представление о его способностях в части подготовки им научных текстов, что учитывалось, затем, при зачислении стажера в аспирантуру, с одной стороны, а с другой стороны стажер-исследователь развивал свои способности в этой важной части научной работы.

После окончания годовой стажировки стажеры-исследователи подавали документы для поступления в аспирантуру и сдавали вступительные экзамены. Если за время стажировки кем-либо из поступающих были сданы некоторые кандидатские экзамены, допустим, по иностранному языку, то по этой дисциплине данному поступающему вступительный экзамен сдавать было не надо. Следует отметить, что сдать все кандидатские экзамены за год стажировки, в силу предъявляемых требований, как по объему материала, которым нужно было овладеть, так и по демонстрации сдающим экзамен применения на практике материалов данного учебного курса, было практически невозможно. За год стажировки успевали обычно сдать кандидатские экзамены по философии и по иностранному языку. И это уже считалось большим успехом. Сдача экзаменов по политической экономии и по специальности, обычно переходила уже на годы обучения в аспирантуре. Причем, экзамен по специальности сдавали на третьем году обучения, когда диссертация была уже почти готова. Допуском к сдаче экзамена по специальности служил подготовленный аспирантом реферат, отражающий результаты проведенного им исследования. Экзамен принимала комиссия, состоявшая из ведущих ученых страны (от двух до восьми профессоров), авторов учебников по профилю специальности, монографий, др. Ответ на экзамене по специальности длился до полутора часов; особое внимание уделялось содержанию исследования, его результатам, научной новизне, практической значимости. Таким образом, в этой части форма и содержание экзамена представляли собой как бы прелюдию защиты диссертации. С некоторыми экзаменаторами аспирант ранее не был знаком, не слушал их лекции, не получал у них консультации и т.п. Следовательно, их вопросы, критические замечания, суждения имели для него самостоятельную непреходящую ценность, ибо речь на таком экзамене шла не только о контроле профессиональных знаний, но и о проверке на истинность произведенных аспирантом новых научных знаний, которые ему предстояло отстаивать на защите, а также и о приобретении им опыта участия в научных дискуссиях (как бы предварительную тренировку перед защитой).

При поступлении после стажировки в аспирантуру на некоторых кафедрах часто наблюдался конкурс. Так, в год поступления одного из авторов этих строк на два выделенных кафедре целевых места претендовало пять поступающих. Стажер-исследователь, не поступивший в аспирантуру после года стажировки, чаще всего выбывал из дальнейшей борьбы за право обучаться в аспирантуре. Были, конечно, успешные попытки поступления в аспирантуру на следующий год; но их было немного.

Приоритетным занятием при обучении в аспирантуре была, естественно, исследовательская деятельность аспиранта в рамках выбранной темы диссертации, которая, как правило, совпадала, или, точнее, была частью большой исследовательской работы кафедры, одной из ее хоздоговорных тем. Таким образом, аспирант целевой аспирантуры, работая, так сказать, на себя, на свою тему, работал одновременно и на более широкую кафедральную тему, внося определенный исследовательский вклад в научную работу всей кафедры. Он осуществлял сбор данных, вел их обработку, систематизацию и накопление информации для последующего применения к ней методов познания (анализа и синтеза, дедукции и индукции, классификации, моделирования, системного подхода, диалектики и др.) и производства, таким образом, новых научных знаний. Он, конечно, участвовал и в подготовке научных отчетов по хоздоговорным темам; готовил доклады для выступления на научно-практических конференциях, писал статьи в межвузовские сборники, т.п. Ежегодно осенью каждый аспирант отчитывался перед кафедрой за проделанную им работу в части подготовки диссертации. По итогам этого отчета кафедра принимала решение о продолжении его обучения в аспирантуре.

Кроме исследовательской работы аспиранты привлекались для проведения семинаров и практических занятий в учебных курсах, преподаваемых своими научными руководителями, и ассистировали им при приеме экзаменов. Это называлось педагогической практикой. Таким образом, контакт аспиранта и научного руководителя получался более тесным; они общались не только по поводу исследовательской работы аспиранта, но и его педагогической деятельности. На педагогической практике аспиранты под наблюдением своего научного руководителя получали первые навыки и опыт общения со студентами в аудитории.

Аспирантов нередко привлекали к просветительской и общественной работе. На втором, третьем годах обучения аспирантов иногда командировали читать лекции на предприятия, в организации по актуальным вопросам экономической политики государства, т.п. Эта работа, хотя и незначительно, но оплачивалась. Осенью аспиранты, примерно на месяц, командировались в качестве руководителей студенческих групп на сельхозработы, которые также проходили в тесном общении со студентами и формировали навыки будущих преподавателей в области общения с молодежью.

Следует также отметить, что государство оказывало достойную материальную поддержку обучающимся в целевой аспирантуре. Так, все стажеры-исследователи и аспиранты один раз в год имели право на месячную(!) командировку (с оплатой авиаперелета и суточных). Большое значение для подготовки высококвалифицированных научно-педагогических кадров и формирования культуры и практических навыков исследовательской работы имела возможность посещать лучшие библиотеки страны; в Ленинграде это библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина и Библиотека академии наук (БАН; или просто «баня», как ее называли аспиранты), в Москве – Библиотека им. В.И. Ленина («Ленинка» на аспирантском жаргоне). Для повышения культурного уровня большое значение имело распространение в аспирантской среде абонементов по сниженным ценам на посещение в течение года музеев и театров. Так, в ЛФЭИ распространялись абонементы на регулярное посещение в течение года Филармонии, лекториев Эрмитажа, Русского музея. В Москве – Третьяковской галереи, Музея искусств им. А.С. Пушкина, др.

Аспиранты получали стипендию, а также заработную плату за работу в хоздоговорных темах, за чтение лекций на предприятиях. Общая сумма заработка по покупательной способности была вполне сопоставимой с заработной платой современного доцента в региональных Сибирских вузах. Каждый аспирант был обеспечен общежитием, в том числе и семейные аспиранты.

Таким образом, подготовка аспирантов в вузах нашей страны в то время была многогранной. После защиты кандидатской диссертации выпускники целевой аспирантуры были готовы и к исследовательской, и к преподавательской, и к воспитательной работе; они были также готовы не только к производству новых научных знаний и к обучению студентов, но и к распространению этих знаний в общественной среде посредством публикаций, публичных выступлений, т.п. По сути, преподавательский контингент экономических факультетов современных сибирских и дальневосточных университетов и до сих пор в основе своей имеет выпускников целевых аспирантур вузов Москвы и Ленинграда. Многие преподаватели старшего поколения современных вузов Новосибирска, Томска, Иркутска, Хабаровска, Барнаула, др. являются выпускниками целевых аспирантур ведущих вузов страны (так, в МИЭМИС АГУ в разное время работали и продолжают работать сейчас около двадцати преподавателей, прошедших обучение в целевых аспирантурах вузов Москвы и Ленинграда). И мы, выпускники целевых аспирантур, проживающие в разных города Сибири и Дальнего Востока, помним друг о друге, поддерживаем отношения, выступаем друг у друга на конференциях, оппонируем диссертации, участвуем в работе диссертационных советов в других сибирских вузах, т.п. Такое взаимодействие основано на дружбе и доверии друг к другу, которые сформировались у нас в годы обучения в целевых аспирантурах. Поэтому, анализируя и заимствуя опыт других стран в обучении аспирантов, мы полагаем, что не нужно забывать и наш отечественный опыт. Более того, мы думаем, что есть смысл оглянуться и на опыт подготовки научных кадров в нашей стране и в дореволюционный период. В те далекие времена в отечественной высшей школе тоже было немало весьма интересных решений и форм подготовки ученых и преподавателей. Возможно, некоторые из них, безусловно, не без трансформаций, могли бы найти место и в современной высшей школе России. Допустим, институт приват-доцентов мог бы, пожалуй, мотивировать практиков, добившихся успеха в своей профессии, к преподаванию в университетах, а современных молодых доцентов к работе над докторскими диссертациями. Думается, что этот вопрос требует внимательного изучения, размышлений и, возможно, экспериментов.

В.И. Беляев, докт. эконом. наук, проф. кафедры экономики предпринимательства и маркетинга

Т.В. Бортникова, канд. эконом. наук, доц. кафедры управления персоналом и социально-экономических отношений

Г.А. Булатова, канд. эконом. наук, доц. кафедры управления персоналом и социально-экономических отношений










«За науку!» © 1980-2015
При использовании материалов газеты
ссылка на "За науку!" обязательна
Мнения отдельных авторов не всегда совпадают с точкой зрения редакции.
Редакция оставляет за собой право публиковать такие материалы в порядке обсуждения.
Контактные адреса
656099, Барнаул,
пр-т Ленина 61, ауд. 901.
Телефон: (3852) 29-12-60
E-mail: red@email.asu.ru
E-mail-2: klim@email.asu.ru
Internet: http://zn.asu.ru