№ 20 (1604) от 10 сентября 2020 года
Гость номера
Побасенки Митчелла
В редакции «ЗН» гость – не редкость, но описываемый случай – особый. Летним днем на девятый этаж корпуса М «залетел» сам Карлсон. Правда, не шведский, а шотландский, и не рыжий, а с гленгарри (сплюснутая с боков шапочка) на голове. Читатель наверняка догадался, что речь идет об Аластере Митчелле, профессоре кафедры лингвистики, перевода и иностранных языков АГУ. Карлсон же, потому что небывалый авантюризм и отменное чувство юмора – вечные спутники мистера Аластера, он не только успевает преподавать английский язык, но и летать по свету.
В редакцию Аластер заглянул перед отлетом во Владивосток, вообще же за лето он успел облететь Горный Алтай, Москву и Санкт-Петербург. В Барнауле Аластер живет уже четыре года, он – завсегдатай литературно-исторических лекториев библиотеки им. В.Я. Шишкова, неизменный участник кулинарной «Студии вкуса» и нескольких языковых школ. Студенты же АГУ знают Аластера как инициатора Шотландской недели – дней культуры родины гольфа. За чашкой чая мы поговорили с гостем о религии, литературе и, конечно, Шотландии.

Побасенка первая, религиозная

- Когда я женился, то переехал в одну из протестантских шотландских деревушек – в Шотландии принято все делить на «католическое» и «протестантское». Так вот, не успели мы обустроиться, как пришел сосед и спросил, как меня зовут. Я не ответил: имя бы сообщило, по какую сторону религиозных баррикад я нахожусь. Скажем, если бы я представился Уильямом – меня бы сочли протестантом, а если бы Патриком – то католиком, мое же имя, Аластер, – шотландско-кельтская версия имени Александр. Тогда сосед попытался узнать, в какую школу я ходил. Но и это не помогло ему – я учился в обычной государственной школе. Однако он не отступил и узнал, как зовут моего сына. «Джеймс», – ответил я. Он оживился, ведь это имя когда-то носил католический король Шотландии Джеймс Стюарт (Яков I в русской версии). Заподозрив неладное, сосед решил узнать, есть ли второе имя у моего сына. «Стюарт», – сказал я. Бедный сосед растерялся, ведь это имя распространено у протестантов. Что делать? Чтобы разрядить обстановку, я попросил его: «Спросите же, наконец, прямо, кто я – католик или протестант?». И он спросил, после чего я победоносно произнес: «Ни тот, ни другой. Я атеист!» Увы, соседа это не удовлетворило, и он уточнил: «Атеист-католик или атеист-протестант?» Мы сошлись на том, что я протестант-атеист. «Уфф...», – выдохнул я, ибо нам разрешили остаться в деревне.
Эта, казалось бы, нелепая история на самом деле отражает суть шотландского мироустройства. Изначально в Шотландии был кальвинизм – крайнее направление протестантизма, согласно которому на все есть воля Божья, и человек не в силах что-либо изменить. И даже если вы денно и нощно трудились в этом подлунном мире, билет на небеса вы, опять же без воли Божьей, не получите. Зато сможете снискать у Господа Бога благодать. Один из верных признаков, что вы на верном пути – страдание. Чем сильнее страдаешь, тем выше вероятность, что Бог услышит твои мольбы о прощении, ведь он наказывает в первую очередь провинившихся. Такая религиозная специфика не могла не сказаться на шотландской культуре – мрачной и хладнокровной. Достаточно сказать, что даже на похоронах скорбеть – нельзя, иначе ты выкажешь свою нелюбовь к Богу: на то была его воля. Яркое воспоминание из детства – рабочий рождественский день и огороженные детские площадки. Церковь запрещала отмечать Рождество, этот языческий, ничего общего не имеющий с христианством праздник. Любопытно, что американские чернокожие рабы охотно переняли это столь суровое учение Кальвина, деваться им при их наполненной страданиями жизни было попросту некуда. Оставалось уповать на волю Божью.
Когда же в Ирландии случилось «картофельное голодание», было это с 1845-го по 1849-й год, множество ирландцев мигрировало в Шотландию. Так наряду с кальвинизмом появился романский, он же ирландский, католицизм. Две главных футбольных команды в Шотландии – «Рейнджерс» и «Селтик» люто ненавидят друг друга именно из-за религиозных соображений. Первые – протестанты, вторые – католики. Потому играют они не на жизнь, а на смерть.
Побасенка вторая, литературная
- Как ни странно, один из моих любимых писателей – Джек Лондон. «Ни странно», потому что он – английский писатель, а мы, шотландцы, как известно, считаем, что Соединенное Королевство – это неудачный брак Шотландии и Великобритании (впрочем, англичане придерживаются того же мнения). Что я нашел в нем интересного? Лондон – писатель, в общем-то, Викторианской эпохи, но в отличие от своих современников писал он, как пишут сейчас: емко и кратко. В этом смысле Джек Лондон – один из первых модернистов, избавивших язык от приторной услады, избыточной пышности, цветистости. Это он ввел телеграфный стиль, подхваченный Хемингуэем и другими писателями “lost generation”. Того же Вальтера Скотта в наше время читать непривычно именно из-за обилия красивых фраз.
Далее – развеявший американскую иллюзию Фрэнсис Скотт Фицджеральд. На примере великого Гэтсби он показал, что как бы ты ни старался проникнуть в высший свет, даже имея деньги и даже в Америке, ничего у тебя не выйдет. Вот почему американцы так любят кичиться – как раз из-за отсутствия каких бы то ни было социальных гарантий, ведь если ты уверен в себе – хвастаться незачем. В Европе же это издавна непреложный закон: либо ты рожден аристократом, либо – никем.
После сорока лет я всей душой полюбил Шекспира. У него очень сложные, противоречивые персонажи, как и в настоящей жизни, не говоря уже про изысканный язык. Кстати, если на шекспировские тексты посмотреть как на противостояние католиков и протестантов, то обнаружишь множество примет. Вспомнить хотя бы Гамлета! Он не уверен: увидел ли он призрак отца, что вернулся из чистилища, – католическая вера. Или же он привиделся ему – а это уже протестантизм (в протестантизме нет такого понятия – «чистилище»). Религиозный подтекст находим и в книге Дефо «Робинзон Крузо». Это произведение – вовсе не приключенческий роман, как принято считать, а исповедь капиталиста перед Богом. Главный вопрос в ней: «Почему все утонули, а я выжил? Какая на то была причина Божья?» А причина проста – оправдание рабства. Крузо, владелец плантации, отправился на корабле в Африку за рабами, но корабль потерпел крушение, и Бог даровал жизнь лишь ему, Крузо, чтобы тот спас Пятницу и тем самым обязал его всю жизнь работать на себя. И чтобы отчитаться перед Спасителем, главный герой, как настоящий протестант, начинает вести дневник. Очевидно, все идет от слова Божьего, что и показал Дефо.
Противоречивый характер шотландцев отобразил Роберт Льюис Стивенсон, которого я тоже очень люблю. Его «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» пропитана шотландским духом, в книге показаны две наших крайности: страсть к напиткам и полное их неприятие. Голос Шотландии – Роберт Бернс, хорошо известный в России. Услышав его, вы поймете, чем наша страна отличается от других. Из современных авторов могу выделить Джеймса Келмана, чуть было не лишившегося Букеровской премии из-за россыпи шотландских словечек по всему тексту «До чего ж оно все запоздало», и эпатажного Ирвина Уэлша. Они говорят о проблемах нынешней шотландской жизни.
Интересная деталь: в русской классике многое почему-то связано с одеждой. Она характеризует героев, указывая не только на их общественное положение, но и подчеркивая их душевное состояние, как в «Преступлении и наказании». Углубленное чтение дает гораздо больше пищи для ума. Тем интереснее!
Побасенка третья, шотландская
Как я уже отмечал, ненависть на религиозной почве – бич Шотландии. Его может укротить только шотландский юмор – брутальный, подчас черный.
Да, мы любим шутить по-черному, вроде «Why do they call this “Kilt”? ‘Cause many men were killed while trying to call this “skirt”!» («Почему килт зовется «килтом»? Ответ простой: множество людей погибло в попытке назвать его «юбкой»).
Такие дела.
Взгляд со стороны
Виктория Карпухина:
Вы бы слышали, как Аластер трактует шекспировские пьесы через исторический контекст эпохи, как любопытно повествует обо всех придворных интригах и их отражении в шекспировских текстах... Мы же этих вещей действительно не знаем и не видим в классике!

Символистов, а уж тем более хулиганствующих постмодернистов, Аластер не понимает. Он традиционалист в литературе, ему нравятся психологические романы «со смыслом».

Тот же взгляд Аластера на «Робинзона Крузо» как на первый роман-мемуарный разговор протестанта с Господом Богом – на всякий случай, вдруг потом пригодится – весьма необычен. Или «Великий Гэтсби» – ну кому придет в голову читать Фитцджеральда через призму войны северян и южан в Америке?! Аластеру пришло.
За помощь в подготовке материала редакция выражает благодарность В. Н. Карпухиной, переводчику, доктору филологических наук, профессору кафедры лингвистики, перевода и иностранных языков АГУ
Аркадий Шабалин










          Мы Вконтакте


          Мы в Facebook




«За науку!» © 1980-2020
При использовании материалов газеты
ссылка на "За науку!" обязательна
Мнения отдельных авторов не всегда совпадают с точкой зрения редакции.
Редакция оставляет за собой право публиковать такие материалы в порядке обсуждения.
Контактные адреса
656099, Барнаул,
пр-т Ленина 61, ауд. 901.
Телефон: (3852) 29-12-60
E-mail: natapisma7@gmail.com
Internet: http://zn.asu.ru