Героями не рождаются, героями становятся. Но как? О секретах успеха мы беседуем с одним из лучших преподавателей России - то, в чем мы ни капельки не сомневались, теперь признано официально - к.и.н., доцентом кафедры археологии, этнографии и источниковедения А.А. Тишкиным.

- Алексей Алексеевич, сразу хочется задать интересующие всех вопросы: как и почему?

- С одной стороны, это приятно - звучать в масштабе России, с другой стороны, это реально - дана оценка определенного результата со стороны. Хотя наша кафедра давно на виду: гранты, конференции, монографии, сборники. Кроме того, 2 года подряд - победа в университетском конкурсе на лучшую кафедру. По многим даже чисто формальным признакам, которые отражают и объективный процесс, мы выглядим очень хорошо. Но, помимо этого, обязательно нужно, чтобы претендентов конкурса знали. Надо ездить на конференции, участвовать в семинарах, обсуждениях, конкурсах, грантах, проектах, выходить через региональные проблемы на более высокий уровень. В этом плане потенциал у нас хороший. Кроме того, важна цель, которую нужно четко представлять. Нацеленность дает понимание того, что делаешь. Кто первый понял, тот первое место и занял. Инертность - враг сегодняшнего дня. Мы стараемся преодолевать ее.

Что касается моих заслуг, то, конечно, они намного скромнее, чем это можно представить через дипломы, медали и т.д. Это была просто попытка. Два года я побеждал в университетском конкурсе на лучшего преподавателя. Так сложилось, что есть о чем рассказать другим и показать, что наработано. Может быть, в этом году сложилось так, что было достаточно сбалансировано успехов и в учебной деятельности, и в научной. Наше учебное пособие и хрестоматия получили гриф УМО в МГУ и были изданы. Вышло несколько монографий, традиционно большое количество публикаций, ведется работа в рамках огромного проекта, руководство и участие в нескольких грантах РФФИ и других проектах. Организация конференций, экспедиции плюс административная составляющая деятельности - я являюсь членом УС ИФ, заместителем зав. кафедрой. Наверное, определенным образом сыграло роль и то, что у нас на кафедре работает археологический кружок как форма внеучебной деятельности.

Механизм выбора лучшего преподавателя мне неизвестен. Заявка подавалась в свободной форме. Вуз мог сам предлагать экспертов, которые могли бы оценить работу претендента. Насколько я понимаю, в основном, привлекались эксперты из Санкт-Петербурга, а там нас знают, причем и в вузах, и в научных подразделениях. У нас был в свое время договор с Санкт-Петербургским госуниверситетом, мы выполняли очень большой проект. Исторически сложились хорошие взаимоотношения с Государственным Эрмитажем, с Институтом истории материальной культуры, с музеями Санкт-Петербурга.

- Показатели, о которых Вы говорите, кажется, больше характеризуют Вас как ученого, чем как преподавателя. Или нет?

- В вузе нельзя разделить деятельность преподавателя и ученого. Может быть, я даже больше преподаватель, чем исследователь. У меня даже стиль многих статей дидактически-назидательный. Это как раз результат педагогической деятельности. При почти 800 часах нагрузки и постоянном пребывании в университете, проходящем в непрекращающейся "борьбе" со студентами, наука - это больше хобби. Аспиранты, дипломники - это моя и преподавательская, и научная деятельность. У меня за последние два года защитились четыре кандидатские диссертации - две в соруководстве с Ю.Ф. Кирюшиным и две лично под моим руководством. Плюс уже защитились почти 20 дипломников. Как преподаватель веду основной курс по археологии, УИРС и спецсеминар, спецкурсы.

- Вы строгий или добрый преподаватель?

- Я? Зверь. Я строгий, особенно в процессе реализации преподавания. Например, я не пускаю на лекции опоздавших. У меня это очень жесткое правило, и оно работает: студенты быстро организуются. Я практически всегда делаю на лекциях перекличку. Это очень хорошо дисциплинирует обучающихся. Мы забыли элементарное исполнение обязанностей, у нас в университете под прикрытием псевдодемократии появилось много отрицательных моментов производственного характера. Я не пускаю на лекции студентов в верхней одежде, потому что у нас работает гардероб. И многое-многое другое, что я не позволяю студентам делать в рамках реальных требований. Если вы пришли на занятия, то вы должны работать. Не люблю, когда студенты на занятиях разговаривают между собой, не говоря уже о телефонах и других забавах, которые нужно оставлять за дверьми дома и даже не на подходе к университету. Не люблю, когда жуют жвачку на лекциях. Я не прощаю пропуски семинаров, не прощаю неудовлетворительных ответов. Все это отрабатывается по полной программе. Кроме того, у меня создана система максимального вовлечения студента в изучение курса. Чтобы не сдать экзамен, надо просто выпасть из этой системы. Так что абсолютно неготовым прийти на экзамен невозможно. Например, по тем вопросам, которые все должны знать обязательно, я провожу письменные работы, причем работу сдающего последним не принимаю. Этот прием дает очень интересный результат и эффект: то, что студент выучил и написал, знает наизусть. К сожалению, нет возможности реализовать существующее разнообразие методов преподавания, допустим, компьютерные презентации, я бы с удовольствием показывал, но их негде показывать. Ношусь по аудиториям с оверхедом, ноутбуком, что-то мы смотрим на кафедре, где есть телевизор и видеомагнитофон.

- Какая педагогическая стратегия Вам ближе: равняться на лучших или подтягивать неуспевающих?

- Мой ориентир - на студента, который хочет знать. В школе меня всегда поражало, что учителя занимались с двоечниками и троечниками, долбили изо дня в день одно и то же. Поэтому когда я поступил в педучилище и учился потом в университете, у меня созрела идея - и до сих пор она живет - о том, что надо учить того, кто хочет учиться. Того, кто не хочет учиться, учить бесполезно. Хотя, конечно, всем студентам надо помогать. А мы их сразу с первого курса запускаем в свободное плаванье, к которому они совершенно не готовы. Нам, например, обязательно нужны кураторы, которые могли бы помочь решать организационные, психологические проблемы, были бы посредниками в отношениях с преподавателями, администрацией. Я с благодарностью вспоминаю наших кураторов О.Ю. Курныкина, Н.П. Паршукову. Мы проводили совместные мероприятия, праздники, выезжали на природу, они нам помогали учиться, интересовались нашими делами в общежитии и др., переживали за нас, мы знали, что они всегда готовы помочь.

- О Вашей работоспособности уже ходят легенды. Несомненно, и она принесла свои плоды.

- Я давно понял: не напрягаясь, ничего не добьешься. Поэтому приходится работать всегда и везде. Отдохнуть мне хватает одного-двух дней, потом я начинаю без занятий скучать. Конечно, такой объем работы я не мог бы выполнять без огромной помощи супруги, благодаря которой я практически не занимаюсь домашними делами.

- Как Вы оцениваете нынешний успех? Невозможно представить Вас почивающим на лаврах...

- Я не ощущаю эйфории от результата. Нужно диалектично относиться к любым наградам. На войне воюют все, но кого-то награждают, кого-то нет. Потом, награда эта - не личная заслуга, без коллег, без студентов я ничего бы не добился. Воспитанный в духе советского коллективизма я больше люблю совместную работу, где реализуется параллельный контроль за результатами. У меня все монографии написаны в соавторстве. Хотя живет надежда закончить свой собственный труд, для которого собран уже весь материал. Но коллективные плоды слаще. К счастью, у нас благоприятная обстановка на кафедре, хорошее взаимопонимание, взаимопомощь. Стержень нашего коллектива - Ю.Ф. Кирюшин, который направляет нашу деятельность. И мы не собираемся останавливаться на достигнутом. На кафедре всегда есть нацеленность на результат самого высокого уровня.

В одном из последних номеров "Вечернего Барнаула" было опубликовано интервью заместителя губернатора Алтайского края, декана социологического факультета АлтГУ, д.с.н., профессора, чл.-корр. РАО С.И. Григорьева о сложении им должностных полномочий в краевой администрации. Мы обратились к Святославу Ивановичу с просьбой прокомментировать ситуацию...

Корр.: - Святослав Иванович, с возвращением Вас в родной вуз после похода во власть, в администрацию края на целый год! Год был трудный и Вам, очевидно, пришлось, не легко... Можно ли этот год Вам в трудовой биографии засчитывать за два?

Григорьев: - Спасибо за понимание и сочувствие. Год на самом деле был не простой. Его можно засчитывать и за два, и за три года в нормальной трудовой биографии, по событиям, по ответственности за принимаемые решения, их количеству и масштабам, по времени суток, затраченных на работу, по урокам, полученным в такой напряженной обстановке, по количеству людей, чьи судьбы оказались связанными с твоей действительностью...

Корр.: - Вы в администрации работали по таким направлениям социальной сферы, которые в администрации А.А. Сурикова контролировали два его заместителя, а в некоторых регионах Сибири эту работу выполняли даже три заместителя главы администрации региона, например, в Красноярском крае. Почему это произошло? И как Вам почти год удавалось контролировать ход развития событий?

Григ.: - По начальной договоренности с губернатором и его первым заместителем (тогда еще В.В. Борматовым) в мае 2004 года мы планировали этот объем работы только до сентября - октября - до перехода на новый тип структуры управления - через организацию правительства. Этого, как Вы знаете, не произошло. Более того, началась мало понятная общественности смена руководителей отраслей, первых замов главы края, замов по аграрному блоку вопросов, по связям с КСНД и общественным организациям, началось противостояние исполнительной и законодательной ветвей власти, обострилась борьба за влияние на губернатора со стороны крупных финансово-промышленных групп в крае и за его пределами. Оптимизация управления социальной сферой отошла на второй план. Более того, по ней был нанесен чувствительный удар - ликвидировано управление по координации развития отраслей социальной сферы края, была заморожена, не принята обновленная концепция социальной политики модернизации сферы социальных отношений, не была адекватным образом поддержана программа научного сопровождения социального, в целом регионального развития края, его адаптации к новой социально-экономической и политической, управленческой обстановке в стране. Под ударом оказались многие программы социального развития...

Корр.: - Говорят, что Вы, тем не менее, смогли сохранить управление, координацию развития отраслей социальной сферы края, нашли общий язык с большинством ее руководителей, создали рабочий, конструктивный настрой в деятельности по управлению социальной сферой края. Кроме того, говорят также, что вам удалось активизировать деятельность АНОК, добиться заключения договора администрации Российским административным научным фондом на пять лет с общим объемом финансирования 20 миллионов рублей.

Григ.: - Это не Бог весть какие достижения. Этим мог бы заниматься каждый на моем месте. Кроме того, эта работа по большому счету только начата. Ее нужно эффективно выполнить, обеспечить успешное осуществление проектов. Механизм решения этой группы задач только запущен в действие...

Это касается настроя, отношений с руководителями отраслей, краевых структур управления социальной сферы, то это также не Бог весть какая моя заслуга. У нас на Алтае в последние годы в большинстве этих структур оказались вполне дееспособные, ответственные люди. Мне с ними удалось найти общий язык достаточно легко, и то многих из них я давно знал, других приблизил к себе тем, потому что доверял им, опирался на их реальный деловой потенциал, когда мне не мешали...

Корр.: - Почему Вы все-таки приняли предложение М.С. Евдокимова в мае прошлого года возглавить работу по управлению развитием социальной сферы края?

Григ.: - Это было трудное решение. Оно серьезно осложняло мою научную и преподавательскую деятельность, работу на факультете. Кроме того, я хорошо представлял свое новое положение человека, который, активно работая с администрацией, оказывался как бы ее оппонентом. При этом я ведь в новой администрации из новых руководителей, определяющих ее облик, фактически никого не знал.

Корр.: - Что стало главным аргументом в пользу принятого тогда решения?

Григ.: - Пожалуй, надежда на то, что участие в команде М.С. Евдокимова даст возможность помочь более масштабно, реально восстановлению национально-государственного облика нашей страны и края, помочь народному губернатору стать именно народным, радеющем на деле за свой народ, жителей края. К сожалению, мне не удалось как-то серьезно, по большому счету повлиять на ход дел именно в этом направлении. Перегрузка, которая с первого дня работы заставляла заниматься преимущественно повседневной работой, т.н. текучкой, не давала заниматься по крупному перспективными вещами. Кроме того, далеко не все инициативы и предложения моих коллег по управлению развитием отраслей социальной сферы края и мои собственные идеи по ее совершенствованию принимались новой администрацией, значительно оживившей свою активность, раскрепостившей ее в последний год - полтора. При этом возникло немало проблем собственно аппаратной работы администрации.

Корр.: - Сейчас много говорят о том, что М.С. Евдокимов не оправдал надежд своих избирателей, не стал знаменем, организатором возрождения Алтайского края, народной государственности в России, не позволил В.В. Путину опереться на него в этом деле. Так ли это?

Григ.: - Это так и не так... Не так потому, что и сегодня рейтинг М.С. Евдокимова на Алтае выше 50%. Хотя снизился за последние полгода почти на 20%, а среди элиты региона упал до минимума.

Так потому, что сейчас все более очевидными становятся аргументы, представляющие всю сложность и противоречивость ситуации на Алтае, где, как, впрочем, и во всей стране, национально-государственный интерес, народные чаяния пришли в противоречие с интересами крупного бизнеса. И М.С. Евдокимову пока этого противоречия не удалось разрешить, что является главной причиной кризисных явлений в политической жизни края сегодня, что оказывает влияние на все другие сферы нашего развития. К сожалению, мне не удалось в этом вопросе серьезно помочь М.С. Евдокимову. При этом сложилась ситуация, которая не позволила работать с ним вместе дальше, о чем я уже говорил.

Корр.: - Что же все-таки в позитиве вашего социально-политического эксперимента в год, который вам историей зачтется, как минимум, за два?

Григ.: - Многое. Прежде всего, новое знание ситуации в стране и крае со всеми ее плюсами и минусами. Удовлетворенность тем, что абсолютное большинство коллег, с кем мы были на переднем крае работы, борьбы за новою систему управления социальной сферой, не подвели, подтвердили свою профессиональную и человеческую надежность. При этом у меня появилось немало новых друзей, коллег, с кем можно успешно сотрудничать, опираться на них по жизни.

Корр.: - Каковы Ваши дальнейшие планы? Ходят слухи, что вы уезжаете в Москву...

Григ.: - Эти слухи возникли, очевидно, на основе той информации, что стала известна по поводу предложений, сделанных мне коллегами в Москве. Я этих предложений не принял и работаю, как и работал, на своем родном факультете социологии, с которого не уходил. Здесь мои главные интересы и новые планы. Кроме того, остается и та общественная и научная работа, что ведется на базе факультета и регионального центра СО РАО, Славянского общества Алтайского края. Сейчас вот едем на очередную, девятую летнюю школу молодых ученых и студентов в Горный Алтай, планируем развернуть в АлтГУ Сибирский центр мониторинга социальной и политической безопасности, институт комплексного исследования социальной сферы Сибири.