В России, в Алтайском крае, в Барнауле живут люди, чьи судьбы – удивительны. Это люди искусства и науки, слова и дела. Об одном из таких легендарных деятелей культуры – актере Театра драмы Георгии Тихоновиче Обухове – написала книгу деятель науки Елена Ивановна Балакина, кандидат культурологии, доцент кафедры культурологии и дизайна АлтГУ. «ЗН» из первых уст узнала о филигранной работе над биографическим изданием, глубине человеческих чувств, мыслей и деяний.
…Книгу я писала с любовью – к Георгию Тихоновичу, к театру, к искусству, ко всей нашей многострадальной стране, от всего сердца! Мне хотелось, чтобы люди узнали, какой необыкновенный человек живет рядом с нами и выходит на сцену нашего театра. Пока еще можно прийти и увидеть его игру в спектаклях «Король Лир», «Авиатор», «Идиот», «И разыгрались же кони в поле» по В. Шукшину. И это действительно поразительно: в 87 лет он сохраняет внутреннюю молодость, духовную подвижность. Он – не застывший, не остудивший огня в чувствах. Никогда и ни в чем не повторяется. Он по-прежнему в актерском поиске. Иногда плохо спит: читает книги, до утра делает пометки, размышляет, записывает мысли… К утру только засыпает. Поэтому и наши разговоры часто происходили поздно вечером: у него такой ритм жизни. И ему все интересно. Он соглашается на самые разные роли и каждый раз находит в них что-то свое. Когда-то я задала ему, как он мне объяснил, довольно наивный вопрос о любимых ролях. Актеры не любят этот вопрос, и теперь я понимаю почему. «Любимая» – что это значит?» Есть роли знаковые, престижные, те, которые принято считать вершинами актерской профессии. Но они могут не совпадать с твоей природой, с твоими возможностями. И тогда Георгий Тихонович сказал очень важную вещь: для актера каждая роль – открытие самого себя. В нас есть все – и благородство, и подлость, и слабость, и сила. Нужно прожить текст, пожить с ним, поискать внутри себя отклик. Найти в себе то, что именно отвечает твоему герою. Только тогда можно выйти на сцену по-настоящему, не изображая, а проживая роль. И только тогда зритель поверит. Георгий Тихонович и сегодня умеет выйти так, что мгновенно притягивает внимание зала. И не потому, что он делает это эффектно. Он выходит осмысленно.
– Елена Ивановна, закономерный вопрос. Почему именно Георгий Тихонович?
– Это была просьба директора нашего Театра драмы Любови Михайловны Березиной. Когда она была замглавы администрации города Новоалтайска, я по ее просьбе подготовила две книги про новоалтайцев – участников Великой Отечественной войны. Прошло время, и Любовь Михайловна предложила мне взяться за эту колоссальную задачу – написать книгу про лучшего актера алтайских театров, Георгия Тихоновича Обухова. Он сейчас – единственный народный артист России в Алтайском крае! Я, конечно, согласилась. На подготовку книги ушло больше года. На сегодняшний день Георгий Обухов работает в театре 64 года… За это время сыграны сотни ролей, объемный фонд документов о его творчестве хранится в Государственном музее истории литературы, искусства и культуры Алтая. Во многом помогли газетные статьи, которые собирали сотрудники театра: в советское время существовала практика художественной критики. На каждую выставку или премьеру спектакля приходили журналисты и писали об этом. Полистав подшивки «Алтайской правды» или «Молодежи Алтая», сегодня вполне можно восстановить художественную жизнь нашего края, в том числе театральную. И, безусловно, с помощью личных интервью. Георгий Тихонович – глубочайший человек. Ему важна каждая мелочь, важен каждый нюанс, когда можно не вскользь упомянуть про ситуацию, а детально описать и объяснить ее. Поэтому мы с ним набрали рекордный объем часов содержательных телефонных бесед.
– В вашей книге сразу привлекает внимание название: «…И в этом мое счастье! Георгий Обухов. Народный артист России». А в чем именно его счастье?
– Эту фразу Георгий Тихонович произнес уже после того, как практически завершилась работа над книгой. Можно сказать, подытожил. Счастье – во всем, что было в его жизни и в его пути. Он очень тепло рассказывал о семье. О своих родителях, о бабушке, о своем родном Ростове-на-Дону. Там, будучи ребенком, он попал под оккупацию, вместе с другими жителями Ростова их всей семьей водили на расстрел, но по счастливому стечению обстоятельств они выжили… У него феноменальная память! В деталях помнит все, причем, как утверждает, с одиннадцати месяцев. Такая глубина памяти – особая задача для меня как автора книги: подать воспоминания деликатно, выстроить их логично и корректно, чтобы ни в чем не обидеть, не задеть, не недосказать. Понимаю, что это во многом неблагодарное дело: пересказывать человеку его же жизнь. Ведь я не была свидетелем жизни Георгия Тихоновича, а излагала все только с его слов и по документам архивов. В начале работы он не очень верил, что книга получится, говорил: «Давайте пару раз поговорим, напишите маленькую статейку, да и хватит». Но книга все же состоялась. Первый сигнальный экземпляр Георгий Тихонович держал в руках 31 декабря – новогодний подарок от Любови Михайловны! Уже потом Георгий Тихонович признался, что был поражен, какая книга вышла: два дня она лежала у него на столе, он боялся ее открыть, волновался, а когда открыл – сказал, что неделю не выпускал из рук.
– Георгий Обухов родился и вырос в Ростове-на-Дону, на другом конце России! А что привело его сюда, в Барнаул?
– Родной город он вспоминал с особым теплом – красивый, богатый, с характером. Театральные здания еще XIX века, с колоннами, лепниной, тяжелым занавесом… И особой, старой школой игры. В Ростов-на-Дону постоянно приезжали на гастроли московские и ленинградские труппы, а для молодого актера это была настоящая школа: смотреть, сравнивать, впитывать. Во время одного из таких приездов он познакомился с московским актером Владимиром Прониным, тот был старше лет на десять. И между ними сразу возникло то редкое актерское взаимопонимание, когда возраст не важен. Пронин к тому времени уже окончил МХАТ, искал свой театр. Переехал в Ростов, и некоторое время они работали вместе. Потом в театре начали менять профиль, делать его музыкальным. А для Георгия Тихоновича это оказалось чуждой территорией: музыкального образования у него не было. Он искал новое место, его пригласили в Фергану. Владимир Пронин тоже вскоре приехал в Фергану, но, поработав пару месяцев, честно сказал: «Театр слабый. Я здесь не останусь». Вскоре он уехал в Барнаул – здесь тогда работал яркий, думающий режиссер Эмиль Вайнштейн. Десять лет его работы стали целой эпохой в истории нашего театра. В это время и началась история, перевернувшая всю его жизнь, – иначе как судьбой это не назвать. В Барнаул приехала молодая актриса Ольга Кириченко, выпускница Щукинского училища при Театре имени Вахтангова. Она только-только окончила учебу, полна амбиций, энергии, со столичной школой за плечами. И в одном из спектаклей, сказке «Кукла Надя и другие», она играет главную роль. Пронин, глядя на нее, повторяет: «Я знаю, кто твоя судьба…» Имея в виду Георгия Обухова! Пронин ему пишет одно письмо, другое – настойчиво: «Приезжай. Здесь хороший театр. Тебя ждет твоя судьба». И тот верит! Собирается и приезжает. 15 января 1962 года он выходит на перрон вокзала города Барнаула и на следующий день поступает на службу в барнаульский театр. И остается здесь на всю жизнь. Пророчество сбылось. Они с Ольгой Леонидовной создали счастливую семью и прожили вместе уже 63 года. Их союз действительно напоминал сказку. Видимо, иногда театр не просто определяет судьбы – он их соединяет!
– Другими словами, жизнь и искусство, жизнь и театр – взаимосвязаны.
– Напрямую. Эта мысль проходит через всю книгу. Книга ведь не только про актера, а в том числе – про искусство и театр в целом. Георгий Тихонович, например, без театра себя вообще не видит, не представляет своей жизни без сцены. Помню как-то он сказал мне: «На работе я возрождаюсь к жизни». В книге показано, с чего начинался его театральный путь и что происходило в тот период у нас в стране. На какие темы ставили спектакли, какие духовные проблемы поднимались в обществе, как относились зрители к актерам. И как все изменилось, упростилось в сегодняшние дни. Пропал шарм выходов в свет. Сейчас не всегда задумываются о необходимости одеваться в театр по-особенному, могут прийти в футболке и джинсах. В советское же время был негласный закон, что театр – храм искусства и нужна подобающая одежда. Кто-то даже имел специальные платья в пол, сменную обувь. Выход в театр был событием, праздником души. И я в работе над книгой, конечно, рассчитывала на то, что ее прочитают не только люди театра. В ней есть и размышления о значении театра в нашем обществе, об ответственности авторов, режиссеров и зрителей. Когда часто ходишь в театр, начинаешь видеть больше, чем просто спектакль. Бывает, выйдешь из театра и всю дорогу прокручиваешь в голове увиденное, споришь мысленно с режиссером, с актерами, с самим собой… Да, мне близка идея возвращения к классическому искусству. Порой случается, что парадоксальность, внешняя нестандартность заслоняют смысл. Конечно, и жизнь и театр невозможно повернуть вспять, и театр XIX или даже середины XX века не возродишь в прежнем виде, но после того периода безвременья, когда искусством объявлялось буквально все, от эпатажа до пустоты, сегодня важно хотя бы частично восстанавливать элементы классических традиций русского театра, потому что классика – это эталон.
– У каждого актера – свои спектакли…
– Про свои спектакли Георгий Тихонович говорит по-особому, с любовью и бережной интонацией. Первый выход к рампе, особая атмосфера сцены имели для него значение посвящения. Была работа в кукольном театре, первые настоящие роли. Он хорошо запомнил спектакль «Всадник без головы» в Ростовском театре. Именно там, по его словам, он впервые ощутил свою актерскую силу. Сюжет известный: убивают сына богатого американского фермера, не находят убийцу, и вскоре возле ранчо начинает появляться обезглавленный всадник – зловещее напоминание о трагедии. Каждое его появление предвещает новую беду. Хозяин приказывает во что бы то ни стало найти следы всадника, выйти на след преступника. Георгию Тихоновичу тогда не было и двадцати, он играл одного из работников. И вот, по роли, он замечает следы лошади. «Я выхожу, – рассказывал он, – показываю на пол и взволнованно кричу: “Смотрите, следы, вот они!” И вижу, как зрители в первых рядах приподнимаются, тянутся вперед, пытаются разглядеть». Он произнес обычную фразу, но так искренне и заразительно, что люди поверили… В этот момент он впервые задумался о природе искусства: как слово, сказанное со сцены, способно изменить реальность.
В шестидесятые годы в Барнауле ставили спектакль «Чти отца своего», у Георгия Тихоновича – центральная роль, играет одного из сыновей. Пьеса о родителях и детях, о долге, о памяти. В начале – крепкая семья. Но постепенно выясняется: герой давно не был в деревне, не знал, что пять лет назад умерла мать, не писал отцу, не подавал вестей. Критики тогда писали, что автор, возможно, недоработал образ: как можно чтить такого отца? Этот вопрос не давал покоя и мне. Я обратилась к православным источникам, к толкованиям заповеди «Почитай отца твоего и мать, да будешь благословен на земле и долголетен». Священник в одной из проповедей говорил прямо: не имеет значения, какие они, наши родители: добросовестные или нет, ласковые или холодные, богатые или бедные. Заповедь не содержит оговорок. Родители дали жизнь и уже этим заслуживают почитания.
Они, решаясь на рождение ребенка, тоже ведь не знают, каким он будет, что принесет им в будущем – радость или боль. Но они все равно дают ему жизнь, доверяют ему. Эта нравственная проблематика была для него принципиальной.
Еще одной любимой работой для Георгия Тихоновича стал спектакль «Любовь и голуби». На сцене он играл вместе с женой, и в их дуэте появлялось новое дыхание. На одной из фотографий из этого спектакля схвачено их удивительно искреннее взаимодействие: она лукаво касается его руки, он словно расправляет плечи, кружит вокруг нее. В этой игре чувствуется «электричество» между ними.
Георгий Тихонович с большим теплом вспоминает спектакль о Юрии Кондратюке. Он был поставлен по пьесе барнаульского писателя Льва Квина. Речь в пьесе шла о гениальном ученом, жившем на Алтае, репрессированном и отправленном к нам на поселение. Именно он рассчитал траекторию полета ракеты на Луну, и, по официальной версии, этими расчетами пользовались американцы. В Новосибирске создан музей ученого. Говорят, что Нил Армстронг, побывав там, взял горсть земли у дома Юрия Кондратюка, и сказал, что она для него не менее ценна, чем лунный грунт. В спектакле Георгий Тихонович играл самого Кондратюка. На сцене стояла школьная доска: эпоха ликбеза, двадцатые – тридцатые годы ХХ века. На ней – формулы космических расчетов и простые слова для тех, кто только учится читать. Люди постигали грамоту через разговор о Вселенной, о космосе.
Эта сцена, по его словам, была символом времени, когда великое и повседневное существовали рядом.
Еще один дорогой ему спектакль «Мы, нижеподписавшиеся». История строительной бригады, сдавшей объект с недоделками. Комиссия отказывается принимать работу, а это значит, люди останутся без зарплаты. Комиссия уже уезжает поездом, и Георгий Тихонович, играя бригадира, бежит за вагоном. Для декорации использовали настоящий купейный вагон, разрезанный повдоль пополам: зритель видел открывающиеся двери купе, узкий коридор. «Я вбегаю запыхавшийся, открываю одно купе, второе, третье – их нет. Наконец нахожу. И сползаю по стенке, в резиновых сапогах, в фуфайке, в ушанке. Чиркаю спичкой о сапог, закуриваю – и роль пошла!» В этот момент он входил в роль окончательно. Дальше – переговоры, тяжелый моральный выбор. С одной стороны – обман, нарушение норм строительства. С другой – семьи, дети, заработок, который жизненно необходим. Подписать или не подписать? В восьмидесятые такие проблемные, острые спектакли стали появляться все чаще. Для него они были особенно важны: театр отражал реальное время.
– Ваша книга – колоссальный труд. Как вы работали над ней?
– Почти два года, с марта 2024-го. Сам текст был готов раньше, но издание совпало с предновогодним сезоном: типографии оказались перегружены, сроки сдвигались, приходилось ждать. Наше общение с Георгием Тихоновичем началось не с телефонных разговоров, а с живых встреч. Нужно было познакомиться, почувствовать интонацию друг друга. Он приходил между репетициями в театр – в свою гримерку. А иногда приезжал и в свое свободное время. Позже мы поняли, что можно записывать разговоры по телефону. Это стало настоящим спасением. Днем мы оба были заняты своими делами, работой, а вечером мы созванивались: иногда разговор затягивался до полуночи. И это были не короткие интервью, а долгие, глубокие беседы, одно воспоминание тянуло за собой другое, из одной роли вырастала целая эпоха. Он рассказывал не сухо, двигался не «по фактам», а по духовным проблемам, как актер, проживая заново всю свою богатую и сложную жизнь. В каждой истории звучало личное отношение, внутренняя боль или радость, сомнение, восторг. И я благодарна ему за это открытое и теплое общение, за человеческую дружбу, сложившуюся между нашими семьями. Мой муж 15 лет служил актером Алтайского государственного театра музыкальной комедии, а сейчас мы с ним оба являемся членами Союза писателей России, и им написано более 25 пьес для театра, так что нам всем вместе было о чем поговорить!
– В чем жизненная философия Георгия Обухова?
– Георгий Тихонович только к окончанию работы как-то всерьез осознал, что книга все же будет издана. Когда рукопись была уже практически готова, он вдруг позвонил и спросил: «А мы можем внести в книгу дополнения?» И прозвучали слова, которые не могли не войти в ее текст. Это были слова благодарности всему миру и, прежде всего, людям, у которых было интересно учиться и которые ему в чем-то в жизни помогали. Буквальная цитата: «Я благодарю многих и многих людей в городе: врачей, учителей, чиновников разных видов. Людей умных, благородных, благодарных, с которыми общался при разных обстоятельствах. Спасибо всем людям, с которыми я встречался в жизни. Я благодарю всех режиссеров, руководителей театра, с которыми мы становились друзьями после того как они уходили из театра. И это было очень важно, чтобы наши отношения и личные симпатии никому не могли помешать, чтобы нас не заподозрили в предвзятости. И еще я хочу сказать доброе слово себе. Я не встал на колени, ничего не выпрашивал, просто пахал. И в этом мое счастье. Я просто работал. Просто счастлив, что открыл в какой-то мере для себя высочайшую красоту, действенность, социальную значимость и смысловую основу театра, необходимость театра людям». И отмечу его особое послание: «Люди театра, помните, зачем и почему мы пришли в театр. Здесь ничего не заработаешь, ни денег, ничего. Здесь только любовь». А еще Георгий Тихонович размышлял, что он скажет, оказавшись перед Богом. И он ответил сам себе на этот вопрос так: «Старик, а ты, оказывается, есть. Я жил как мог. По крайней мере, я очень старался!»
Эльвира ПЕТРЕНЕВА
Фото Дмитрия ГЕРАЙКИНА
