Ученому Алексею Тишкину присвоено звание «Почетный профессор АлтГУ». Мы подготовили «народное интервью» с ученым, ответив на вопросы читателей.
31 марта 2026 года на заседании ученого совета АлтГУ Алексею Алексеевичу Тишкину было присвоено звание «Почетный профессор Алтайского государственного университета». Алексей Алексеевич начал работать в университете в 1989 году на должности старшего лаборанта. Сейчас он – доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, почетный доктор Ховдского университета (Монголия), заведующий кафедрой археологии, этнографии и музеологии АлтГУ, главный научный сотрудник отдела сопровождения НИОКР АлтГУ, главный редактор научного журнала «Теория и практика археологических исследований», известный специалист в области археологии и истории. Мы пригласили именитого ученого в редакцию «ЗН», чтобы провести по-настоящему народное интервью. В этот раз вопросы Алексею Алексеевичу придумали не только журналисты, но и наши дорогие читатели.
– Алексей Алексеевич, начнем с вопросов, которые задали вам наши читатели. Филипп Кончубаев интересуется, существуют ли артефакты, которые вы нашли, но до сих пор не можете объяснить?
– Да я бы не сказал, что какие-то загадочные предметы были найдены мною при раскопках. Объяснения есть всегда. Археолог, как и любой ученый, должен уметь все системно анализировать и доступно объяснять. Археологический поиск иногда начинается с гипотезы или версии, так же как в криминалистике или у следователя. Затем, когда уже нашли что-то, встает проблема верификации – дело сложное и требует комплексного подхода. Сейчас в арсенале археологов много методик и методов, основанных в том числе на естественно-научных знаниях и данных точных наук. Поэтому все, что нашли, в принципе, можно детально объяснить. И вот таких суперзагадочных вещей у меня пока нет. Хотя могу привести такой пример из работ нашей кафедры. В свое время при раскопках кургана Тыткескень-VI в долине Катуни был найден маленький камень, который геологи определили как александрит. Это редкий и очень твердый природный камень. Но в нем оказалась просверленное тончайшее отверстие. Как его и чем просверлили – серьезный вопрос. Время сооружения кургана примерно пятый век до нашей эры. Какая была технология, еще остается загадкой. Это же касается места происхождения александрита. Хотя неудивительно, что он мог попасть на Алтай. Древние люди не сидели на одном месте, да и контакты были разные. У кочевников вообще «движуха» была капитальная. К примеру, на Алтае находили фрагменты так называемых китайских лаковых чашечек, сделанных из палисандра, из дерева, которое произрастает в Юго-Восточной Азии.
– Еще один вопрос от Филиппа: «Что из нашего быта через 500 лет станет самым ценным и информативным ресурсом для археологов будущего?»
– Наверное, ничего не станет ценным и информативным. Хотя на этот счет можно порассуждать. В археологии сложилась общая периодизация истории человечества, которая определяет каменный, бронзовый и железный века, а дальше продолжения не получилось. Предлагали, например, железобетонный век. Можно добавить пластиковый век. Но не прижилось. Археология сейчас занимает самое большое место среди исторических наук по всем показателям: время ее исследований уже продвинулось от примерно 5 миллионов лет тому назад до конца XIX – начала XX века. То есть 100 лет давности – это уже археология. Важность археологических исследований становится значительно выше, чем исторических, созданных в основном по бумажным носителям информации. Дело в том, что археологи решают такие фундаментальные проблемы, как происхождение человечества, процессы освоения ойкумены и адаптации к разным условиям, не говоря уже о важнейших культурных достижениях. Раньше считали, что археологи должны быть помощниками историков. Но ситуация уже давно изменилась. Именно археологи реконструируют самую важную и длительную историю человечества.
– Андрей Пергаев спрашивает: «Как Алексей Алексеевич познакомился с моим папой (Андреем Андреевичем Пергаевым)?»
– Мы не только познакомились, но совместно поработали. Дело в том, что археологам нужны такие специалисты, как геодезисты. Сначала судьба меня свела с Алексеем Олеговичем Карьковым, сейчас он генеральный директор ООО «Агростройинвест». Эта фирма занимается многими проектами, связанными с геофизикой. Но в 1990-е годы такие специалисты сидели в государственных структурах месяцами без зарплаты. А у нас в археологии кроме хоздоговоров появились гранты, и нужно было качественно документировать археологические объекты. Для этого я пригласил Алексея Олеговича для проведения тахеометрической съемки. Так вот, когда он уже открыл свою фирму, в ней стал работать Андрей Андреевич Пергаев – специалист, который реализовал с нами несколько вполне масштабных проектов на территории Горного Алтая, где мы зафиксировали большое число археологических памятников. Например, работали в зоне предполагаемого строительства Катунской (позже Алтайской) ГЭС. В ходе сотрудничества меня поражала его дотошность, предельно серьезное отношение к своему делу, а самое главное – работоспособность. Работа геодезиста требует внимательности и терпения. В общем, душевный человек, много дискуссий мы вели с ним у костра на разные темы. Обсуждали, например, различные музыкальные жанры и модные тогда хиты, хотя по-разному оценивали их. Андрей Андреевич, как выяснилось, заядлый меломан.
– Марина Боровикова замечает: «Вы не только блестящий ученый, но и крепкий семьянин, что редкость в наш испорченный век. Поделитесь, пожалуйста, вашими секретами долгого семейного счастья».
– Прежде чем ответить на этот вопрос, скажу, что Марина вообще уникальный человек. Еще будучи студенткой, приходит она ко мне, такая маленькая, скромная, худенькая девушка, и говорит: «Алексей Алексеевич, я хочу поехать в экспедицию!» Я ей отвечаю, что не возьму ее: с такой хилой кондицией у нас не работают. Археологические раскопки – это ведь серьезная трудотерапия. Через год Марина возвращается, показывает бицепсы и говорит: «Я весь год мышцы качала! Теперь возьмете?!» Говорю, что не возьму, так как выяснилось, что она не умеет готовить пищу. В конце концов и этот барьер был преодолен. И она несколько сезонов у меня работала в экспедиции – веселый и грамотный человек.
Сейчас – мать-героиня. Теперь насчет крепкой семьи. Я не скажу, что это редкость, по мне, так это вообще нормальная ситуация.Хотя у археологов, действительно, бывают проблемы, так как работа связана с поездками, командировками, экспедициями, как гастроли у артистов. Такой график жизни выдерживает не каждая семья. Для крепкой семьи важно взаимопонимание и взаимоуважение. С моей супругой Татьяной Владимировной мы учились в одной группе в университете, она была строгой старостой, и у меня почти другого выбора не было. Шучу, конечно.
Кстати, мы уже 36 лет вместе. Она также специализировалась по археологии, мы вместе ездили в экспедиции. Естественно, она понимает, что я делаю, и помогает во всем. То, что я состоялся как ученый, – это благодаря ее всесторонней поддержке. В начале нашего пути не было цифровых технологий, она вручную копировала полевые чертежи на кальку при подготовке отчетов, обеспечивала наш быт. К тому же жена защитила диссертацию, у нее две монографии, множество публикаций. Сейчас мы работаем на одной кафедре. Она руководитель программы в области музеологии, ответственный преподаватель. Ко всему у меня жена прекрасно готовит, поэтому я прикормленный, питаюсь в основном из ее рук. Особенно ей удается такой популярный деликатес, как сало. У меня мама с украинскими корнями тоже знала хорошие рецепты, но у супруги получается лучше. В принципе, я и сам могу замечательно готовить, было бы только время. А так могу даже пончики пожарить. Откуда такие навыки? Дело в том, что я до поступления в университет окончил педагогическое училище, где у нас преподавали в основном женские труды. К концу первого семестра, например, для зачета нужно было сдать связанный носок. Представляете, как девушки нашей группы прикалывались над нами, тремя парнями, которые с ними вместе учились. Учили готовить разные блюда. А потом, когда началась подготовка ремесленного профиля (пилить, строгать, электросхемы собирать), тут уж мы отыгрались.
– «Алексей Алексеевич, вспомните пять самых интересных, забавных или удивительных археологических находок, обнаруженных вами или вашими коллегами», – предлагает Федор Клименко.
– Забавных? На самом деле работа у нас серьезная, не до смеха. Другое дело, что археологу должно везти, обязательно должна сопутствовать удача. Я ее, удачу, схватил сразу в первой своей экспедиции. После первого курса мы поехали на археологическую практику, и мне достался такой невзрачный на вид курган. Одним из руководителей экспедиции был известный барнаульский краевед Вадим Борисович Бородаев. Он любил пошутить над неопытными студентами, скажем так, не совсем по-краеведчески. Мог кому-нибудь подложить в раскоп конфетную обертку, похожую на золотую фольгу, или кедровую шишку… Владимир Борисович прикалывался над тем, что я выбрал внешне совсем непрезентабельный курган. Посмеивался, что ничего мы там не найдем. Как-то подходит, а мы ковыряемся в каменном заполнении, глубина еще небольшая. Спрашивает: «Ну, как дела? Ничего не нашли?» Я в ответ: «А что надо найти?» Он: «Ну, хотя бы бронзовый нож». Я продолжаю работать, убираю камни, кисточкой зачищаю грунт, и через два взмаха появляется бронзовый нож. Он, так ехидно посмеиваясь, наверно, думая, что это моя заготовка-розыгрыш, говорит: «Ну, теперь тогда наконечники стрел надо найти». И я их нахожу, неподалеку от ножа почти на том же уровне! А потом вовсе фантастика. После слов руководителя, что не хватает еще чекана, нахожу и эту часть древнего боевого оружия скифо-сакского времени. Вот такая история. Ну, а главный секрет удачи – надо много работать. Чем больше работаешь, тем больше открытий.
– Софья Протасова обратила внимание, что у вас образовалась династия Алексеев Алексеевичей…
– Исторически так сложилось. Однажды я повстречал такую же именно династию уже в пятом поколении. А мы вот только во втором. У меня и супруги ближайшие родственники с таким именем. Поэтому выбор сам собой определился. У меня еще есть дочь – Ксения Алексеевна. В сочетании имени и отчества есть определенное символическое значение. Почему – посмотрите этимологию имен Ксения, Алексей, а заодно и своих.
– Наталья Теплякова обратилась с таким вопросом: «Алексей Алексеевич, а правда, что археологи имеют особую интуицию в поисковых делах? И если кто-то потерял, например, ключ от кафедры, то вы сразу сможете его найти?»
– На недавней конференции вспоминали особую удачливость нашего учителя Юрия Федоровича Кирюшина, когда он нырнул в озеро Иткуль и на дне обнаружил каменный топор. Потом почти все участники экспедиции ныряли и искали, но ничего не нашли. Я же как-то сам стал свидетелем такой же ситуации. Когда Юрий Федорович работал ректором АлтГУ, то ему уже было проблематично организовывать и проводить экспедиции. Но он постоянно находился в курсе археологических дел, консультировал, помогал, приезжал в выходные дни на ближайшие раскопки. Вместе смотрели находки, обсуждали результаты, планировали дальнейшие исследования. И вот как-то в один из дней мы поехали по памятникам и проезжали обычный косогор, где Юрий Федорович попросил водителя остановиться, чтобы посмотреть один из малоперспективных участков. На наше удивление, неподалеку он нашел древний каменный утюжок для разглаживания кожаных швов. Довольно редкая находка, таких изделий у нас мало обнаружено. Сколько мы потом ни ходили вокруг этого места – ничего не нашли. Вообще, дело не только в удаче, а прежде всего в наличии опыта и в исследовательской дисциплинированности.
А результативность – в грамотности. Я благодарен своей школьной учительнице русского языка и литературы Софье Григорьевне Коротаевой за то, что она нас научила писать сочинения. Эти навыки потом закрепились в педучилище, где были просто выдающиеся преподаватели. Благодаря этому у меня большое число статей, монографий и других работ. В археологии сложилась определенная система подачи обработанного материала, которая зависит от многих факторов, среди которых важность имеет свое значение. Иногда тезисы, в которых отражена важная движущая мысль, востребованнее, чем серия статей. Ну, конечно, ценнее всего монографии. Они имеют колоссальное значение, намного большее, чем разбросанные публикации по журналам и сборникам. Я пишу много. Уже собрался целый архив дневников, где отражена работа в экспедициях, в музеях, на конференциях.
Раньше был «совой», много работал по ночам, когда никто не мешает. Сейчас тоже засиживаюсь допоздна, но уже вечерами делаю в основном техническую работу. Более эффективны утренние часы с точки зрения оформления наработанного. Вообще стараюсь держать физическую форму, жить по режиму, когда нахожусь в городе. Практически каждый день утром делаю разминочную зарядку, а с лета 2021 года по полчаса стал заниматься йогой.
Получилось это так: меня пригласили на послековидное мероприятие, где профессиональный йог из Санкт-Петербурга проводил мастер-класс. Он посмотрел на собравшийся контингент и сказал:
«Давайте я не буду показывать вам заумные вещи, открывать чакры, закидывать ноги за голову и всякое другое. Лучше продемонстрирую доступную систему упражнений, направленную на необходимую настройку организма. Этого вам будет достаточно до конца жизни». И я подсел на такую систему. Это особенно важно, так как много сидячей работы за компьютером. Приходится иногда работать по 18 часов. Поэтому надо быть в форме. Дача помогает отвлечься от таких нагрузок. Правда, командировки выбивают из ритма.
– Наш читатель Артемий Ревякин спрашивает: «А под главным корпусом АлтГУ можно найти какой-нибудь ценный исторический артефакт? Какой?»
– Конечно, можно! Дело в том, что мы находимся на левом берегу Оби, который активно осваивался людьми в древности и Средневековье. Вообще на территории Барнаула много самых разнообразных памятников археологии. Есть даже монография о них. Пойма Оби и правый берег, особенно где село Фирсово, очень насыщены археологическими объектами всех времен и народов.
И дальше на север и на юг все Верхнее Приобье было плотно освоено. То, что на территории Барнаула обнаружены всевозможные артефакты, ничего удивительного нет. Мы, полагаю, сможем найти на месте университета или в непосредственной близости объекты бронзового или раннего железного века. На самом деле при застройке города много памятников было разрушено. Могу отметить район Докучаево и Научный Городок, где в свое время организовали сельскохозяйственную опытную станцию. И это место было выбрано неспроста. Именно там обнаружено много древних поселений.
– Алексей Алексеевич, давайте перейдем к вопросам от редакции. Лев Самуилович Клейн как-то заметил, что археолог – это следователь, который опоздал на место событий на тысячи лет. Согласны?
– Безусловно. Клейн – авторитетный теоретик археологии, он по-своему прав. Но мы не опоздали, а лишь задержались. Я, рассказывая про археологию, привожу такой пример: археологу приходится читать книгу о прошлом с большим числом вырванных страниц и по кусочкам собирать недостающую информацию, которая нужна для реконструкции истории человечества. Эта образная картинка помогает понять сложность исследовательской археологической деятельности.
– Тогда уточняющий вопрос: а что общего у археологии и криминалистики?
– Я скажу больше: многие криминалисты делают экспертизу для археологических исследований или приглашают археологов, чтобы те прояснили ситуацию. Поэтому опыт взаимодействия с криминалистами – это нормальное явление. Приведу один из таких примеров, когда мы сотрудничали со специалистом, который восстанавливал внешний вид людей на основе изучения черепов. В начале двухтысячных у нас не было специализированной компьютерной программы, которая была у криминалистов.
Так вот, с их помощью была получена серия изображений людей, которые жили примерно в конце III – начале II тысячелетия до н.э. И прояснилась удивительная историческая ситуация, когда произошел синтез двух культур и разных людей. На территорию Обь-Иртышского междуречья мигрировало население европеоидного (средиземноморского) типа. В основном это были молодые мужчины. Они брали в жены женщин, которые имели местные корни и были низколицыми таежными монголоидами.
Это привело к довольно интересному смешению. Меня поразило то, что у криминалиста, который занимался такими реконструкциями, точность реконструкций, проверенная свидетелями или фотографиями, составляла больше 90 %. Поэтому мы можем быть уверены, что предоставленные нам графические реконструкции древних людей близки к достоверным. Получается оживление прошлого, с помощью современных технологий такой процесс выходит на другой уровень. Эти возможности расширяются в разных направлениях.
В нашем Музее археологии и этнографии Алтая имеются скульптурные реконструкции, которые мне подарили на 60-летний юбилей. В частности, выпускник АлтГУ антрополог и кандидат исторических наук Дмитрий Поздняков сделал скульптурную реконструкцию самого западного палеоазиата (родственника северных индейцев), который был найден в Горном Алтае. Можно пойти в музей и взглянуть этому гордому палеоазиату в глаза. Он был не просто представителем рода племени, а, по всей видимости, шаманом.
Который, возможно, в качестве миссионера добрался с востока до наших мест. Но судьба его, к сожалению, оказалась печальной. Нашли его в небольшой пещере в расчлененном состоянии, с большим числом различных предметов того времени: каменные наконечники стрел, накладки для медвежьей лапы и многими другими. Кстати, руководил этими раскопками Юрий Федорович Кирюшин, о котором я уже рассказывал. Работа археолога – это строго регламентированная деятельность. У нас так же, как и у криминалистов, есть специализированное делопроизводство: все записываем, протоколируем, документируем, составляем отчеты, делаем фотофиксации, анализы, определения. Да, археолог – это криминалист, работающий с древностями.
– Представим: у вас появилась возможность пожить в любой эпохе и поговорить с любым человеком. Где и с кем?
– Мне нравится наше нынешнее время, наслаждаюсь жизнью и работой. Особенно сейчас, когда такие возможности для археологии, для ученых, для педагогов. Но… если так подумать. Я в свое время много лет занимался историей философии и самой философией, у меня большая библиотека, даже преподавал авторский курс в гимназии. И, конечно, мне бы хотелось поговорить с авторами Вед, древнейших священных писаний. Они дают нам сведения о верованиях и мировоззрении людей эпохи бронзы и раннего железного века. Кто создал Авесту? Кто такой Заратустра? Это интересовало многих философов, потому что древние культурно-философские концепции были адаптированы к реальной жизни, но наполнены особенным смысловым пространством. Это не просто вера – это такая жизненная практика, заложившая основу дальнейшего развития человечества. В этом плане интересно было бы пообщаться с теми, кто создавал Веды. В ходе моей начальной исследовательской деятельности мне также были важны Упанишады, которые в том числе отражали осевое время (по К. Ясперсу).
– Личный вопрос о вашем перстне, который вы не снимаете. Наверняка это археологическая находка…
– Никаких археологических находок у нас дома нет и никогда не было. Этот перстень мне подарила супруга – он у меня как талисман. Яшма в серебре. Своеобразный привлекательный дизайн. Жена увлекается символикой камней, вот и сделала мне такой подарок. И он пришелся по душе, практически всегда со мной – даже в экспедициях.
– Алексей Алексеевич, давайте закончим интервью красиво: какая у вас мечта?
– О, мечта?.. Вы знаете, я мечтаю о мечте. О том, что когда-нибудь она у меня будет. Все, что хочу на данный момент: спрятаться на острове и спокойно поработать над своими начатыми научными трудами. Время с возрастом ускоряется. И уже задумываешься о том, что надо сделать в ближайшие годы в первую очередь. Как-то в одной из бесед известный барнаульский историк и археолог Алексей Павлович Уманский, будучи в преклонном возрасте, сказал мне, что он жалеет лишь об одном: вовремя не переключился с экспедиций на постоянную кабинетную работу с полученными многочисленными материалами. Ведь лучше него никто не сможет их качественно подготовить к изданию. Хотя есть и другой подход. Известный советский археолог Михаил Петрович Грязнов в 72 года руководил раскопками знаменитого кургана Аржан («царское» погребение в Туве, конец IX – середина VIII вв. до н.э.) и оставил после себя большое наследие, которое до сих пор не введено в научный оборот. Один из наших инициативных проектов на кафедре – подготовка к публикации археологических материалов, полученных им в 1939 году. В общем, я в этом году решил не подавать заявки на гранты, чтобы хотя бы следующий год посвятить завершению нескольких монографий и продолжению других залежавшихся работ.
Во время копирования знаменитых петроглифов на памятнике Хар-Хад
Досье
Алексей Алексеевич Тишкин – профессор, д. и. н., заведующий кафедрой археологии, этнографии и музеологии. Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации. Почетный профессор Алтайского госуниверситета. Почетный доктор Ховдского университета (Монголия). Обладатель медалей «За заслуги в труде» и «За заслуги во имя созидания» (Алтайский край), четырежды лауреат премии Алтайского края в области науки и техники. Почетный гражданин Ховдского аймака Монголии. Лауреат Демидовской премии. Профессиональные интересы: этнокультурная история, древние изваяния, экспедиционные исследования, кочевники поздней древности и Средневековья, социальные реконструкции, рентгенофлюоресцентный анализ, музеефикация. Автор более 1250 научных публикаций, а также более 30 монографий, в том числе на китайском, корейском и монгольском языках.
Акцент
В телефонной книге Алексея Алексеевича – более 3500 номеров. А дома – почти 3 килограмма визиток из разных стран мира.
Ольга КОВБЕНЧУК
Фото из архива героя