На третьем этаже главного корпуса М учится студент, по-настоящему увлеченный Китаем. Его интерес к китайской культуре, экономике, истории и языку привел к исполнению заветной мечты – учебе в этой стране будущего. Знакомьтесь: имя студента – Никита Казаков, он учится на 4-м курсе направления «зарубежное регионоведение» АлтГУ.
Молодой исследователь провел целый учебный год в Китае и так узнал Поднебесную изнутри, о чем и рассказал нам.
– Никита, знаю, что ты двенадцать месяцев жил в Китае. А как вообще там оказался?
– Решение поехать в Китай появилось еще на первом курсе, когда узнал о международных стажировках, и тогда же стало ясно: шанс оказаться в Китае упускать нельзя. И такие программы по обмену я взял на карандаш. В конце второго курса международный отдел АлтГУ объявил набор студентов на семестровую стажировку в Китае: наш институт истории и международных отношений сотрудничает с вузом в Ханчжоу – одним из крупных образовательных центров Восточного Китая, речь идет о Чжэцзянском научно-техническом (политехническом) университете.
После прохождения многоэтапного отбора – от университетской комиссии до внешних регламентирующих процедур – я вошел в число пяти студентов, которые могут провести семестр в Китае. Однако китайская поездка началась на месяц раньше официального старта учебного семестра. Причина – участие в международном конкурсе «Китайский язык – это мост». Отборочный этап конкурса состоялся в апреле на уровне Екатеринбургского консульского округа, где я занял третье место. Как и отборочный этап, всероссийский состоялся в Новосибирске, на базе Новосибирского политехнического университета, где действует Институт Конфуция, и по всей России я занял второе место. Так получил возможность представлять нашу страну на международном уровне. Все организационные вопросы, включая оформление визы и приобретение авиабилетов, были решены при поддержке китайской стороны, и 14 августа из Новосибирска состоялся мой вылет в Пекин на первый этап международного конкурса. После трех насыщенных дней в столице участники вместе с организаторами отправились на юг страны – в провинцию Фуцзянь, соседнюю с тем регионом, где в дальнейшем проходило обучение. Так учебная стажировка превратилась в настоящее путешествие по Китаю – с конкурсами, новыми городами и первым серьезным опытом международного академического взаимодействия.
– С чем познакомился там, что видел?
– В провинции Фуцзянь наша программа не ограничивалась знакомством с традиционной китайской культурой. Показывали и современный Китай – страну высоких технологий и стремительного промышленного роста. Мы побывали на заводе корпорации SAIC, штаб-квартира которой находится в Шанхае, а одно из производств, где изготавливают аккумуляторы для электромобилей, расположено именно в Фуцзяне. Сегодня китайские автомобили все увереннее выходят на мировой рынок, и то, что я увидел этот процесс изнутри, для меня особенно ценно: Китай предстал не только как хранитель древних традиций, но и как лидер технологического будущего. Сам же международный конкурс подарил бесценный опыт общения, я познакомился со студентами из самых разных стран. А китайские волонтеры активно поддерживали межкультурный диалог, помогали наладить общение. Благодаря этому исчезли языковые и вообще культурные барьеры – мы учились понимать друг друга не только словами, но через совместный опыт. 31 августа я сел на поезд в провинции Фуцзянь, в городе Пинтань, и уже через 4 часа прибыл в Ханчжоу, где начинался следующий этап моей поездки. Учебный.
– Почувствовал разницу между системой образования в России и Китае?
– Да, сама система обучения оказалась весьма интересной и во многом отличалась от привычной мне. В университете, с которым мы сотрудничали, практиковалась гибкая, продуманная система распределения студентов. Независимо от того, изучал ли человек китайский язык раньше или нет, всех распределяли по уровням: от начального до продвинутого. Перед началом занятий все иностранные студенты писали вступительный тест в письменной форме, он включал задания на грамматику и лексику, а также небольшое эссе. В течение нескольких дней преподаватели проверяли работы, затем распределяли нас по группам. Так сформировалось пять учебных групп. При этом система оставалась максимально открытой. Первая учебная неделя – пробная. Мы посещали занятия, слушали лекции и практические курсы, но при этом могли переходить из одной группы в другую, чтобы понять, где материал подается наиболее подходящим для нас образом. Лишь после этой недели, примерно к середине сентября, сформировались окончательные списки студентов. Они вносились в университетскую систему, и уже по ним преподаватели отмечали посещаемость и выставляли оценки. Осенний семестр в Китае имеет свою особенность: он начинается достаточно поздно и в самом начале оказывается коротким – иностранные студенты приступают к занятиям в середине сентября, а уже 1 октября выходят на продолжительные каникулы, приуроченные ко Дню образования КНР. После чего учебный процесс возобновился вплоть до начала января. В первые дни нового года уже сдавали экзамены, подводя итоги семестра, который стал для меня важным этапом не только в учебе, но и в личном понимании современного Китая. В целом учебный процесс оказался по-настоящему интересным и разнообразным. Преподаватели допускались к работе только после прохождения специальной переподготовки и сдачи квалификационных экзаменов, поэтому случайных людей в аудиториях не было. За все время обучения я ни разу не сталкивался с равнодушием со стороны преподавателей. Напротив, они искренне заинтересованы в своих студентах и в самом процессе обучения. Многое зависело и от самого студента: если ты стремишься к знаниям, тебе обязательно пойдут навстречу.
– Давай поговорим про менталитет.
– Конечно, как и в любой стране, встречались те, кому учеба давалась тяжело или кто изначально не проявлял особого к ней интереса. Были и такие, для кого обучение за границей стало скорее решением родителей, чем личным выбором. Международный диплом сегодня по-прежнему высоко ценится: если раньше ориентиром были западные вузы, то сейчас все чаще выбор падает на китайские университеты. В целом отношения между студентами оставались доброжелательными, однако в общении с китайскими ребятами ощущалась определенная закрытость. Это было очень заметно в университете: китайские студенты чаще всего держатся обособленно. Найти общий язык было возможно, но, как правило, с ограниченным кругом людей. Тем не менее университет создавал возможности для межкультурного общения. У нас проходили совместные мероприятия, на которых китайские студенты-бакалавры рассказывали об экономике страны, делились взглядами на культуру и традиции. Например, в рамках курса «Бизнес-китайский» преподаватель организовывала встречи с китайскими студентами, где мы обсуждали профессиональные и культурные темы. Подобные мероприятия – своего рода хуодун, как их называют в Китае, – помогали лучше понять страну и ее жителей. И все же мне, как человеку из России, порой не хватало той самой открытости и эмоциональной искренности, к которой привыкли мы.
– А как проходили занятия?
– Набор учебных дисциплин зависел от уровня группы. Базовые предметы для всех – чтение, аудирование и основной курс китайского языка, где особое внимание уделялось грамматике и активному расширению словарного запаса. На занятиях по чтению мы работали с текстами разной сложности: в старших группах это объемные материалы на самые разные темы. У студентов продвинутых групп появлялись и дополнительные дисциплины. Одной из них был «Бизнес-китайский» – курс, ориентированный на тех, кто планирует в дальнейшем связать обучение или карьеру с экономикой и международным сотрудничеством. Для меня этот предмет оказался особенно важным, поскольку тема моей выпускной работы и академических интересов на протяжении всех четырех лет обучения в АлтГУ связана именно с экономикой. Еще одной запоминающейся дисциплиной стал курс китайского кино. Его название можно перевести как «Наслаждение выдающимися китайскими сериалами и фильмами». Обучение строилось вокруг просмотра и анализа отобранных кинокартин, преимущественно классического гонконгского кино 1970–1980-х годов, в том числе фильмов о кунг-фу. Занятия проходили в смешанных группах студентов разного уровня и позволяли не только совершенствовать язык, но и глубже погрузиться в культурный контекст Китая. Этот опыт показал мне, что обучение в китайском университете – это не просто изучение языка, а целая система, в которой академические знания тесно переплетаются с культурой, мышлением и образом жизни страны. Обучение заканчивалось сессией. Итоговые оценки имели вполне практическое значение: они напрямую влияли на возможность продолжить обучение в Китае. Если студент хотел остаться еще на один семестр, его успеваемость и посещаемость становились предметом внимания миграционных органов. Порог посещаемости был установлен на уровне 85 %. Те, кто не дотягивал даже до 80, не могли подать документы на продление визы – независимо от желания учиться дальше или финансовых возможностей. Подобные случаи действительно происходили, и это наглядно показывало, насколько строго в Китае относятся к дисциплине.
– После это ты остался на еще один семестр?
– Да, все верно. Изначально я приехал по визе X2, рассчитанной на полугодовое обучение. Однако вскоре международный отдел нашего университета вновь объявил набор на следующий, весенний семестр 2025 года. Я решил попробовать свои силы еще раз – и снова был отобран. На этот раз сознательно взял на себя новую роль: стал наставником для студентов, которые только готовились к поездке в Китай. Даже при хорошем уровне языка переезд в другую страну всегда связан с внутренним барьером. Я прекрасно помнил это состояние, поэтому помогал ребятам с визовыми вопросами, делился контактами, объяснял, как быстрее и правильнее пройти все формальности, рассказывал о кампусе, системе обучения, бытовых нюансах. По сути, стал тем самым шифу – наставником, как говорят в Китае. Помимо этого, мне довелось поработать волонтером при подготовке к празднику Весны. Этот праздник занимает особое место в жизни китайцев. Он длится почти месяц: учебный год заканчивается в конце января, а официальные праздничные дни приходятся на февраль. Формально государственные выходные короче, но фактически страна словно замирает. Останавливается обучение, замедляется экономика, города пустеют. Это прежде всего семейный праздник. Китайцы живут в крайне напряженном ритме: учеба и работа занимают практически все время. Многие мои знакомые студенты начинали день в восемь утра и до восьми вечера находились в библиотеке: занятия, затем повторение материала, самостоятельная работа. Лишь поздно вечером они возвращались в общежитие, чтобы наконец отдохнуть. Поэтому праздник Весны становится редкой возможностью вернуться домой, увидеть родных и провести с ними время. Я никогда не забуду, как менялся город в эти дни. В Китае всегда много людей: метро переполнено независимо от времени суток. Но стоило начаться каникулам, и все словно исчезало. Я наблюдал из окна, как студенты с чемоданами ровными потоками выходили из общежитий, вызывали такси или уезжали с родными. А спустя несколько дней улицы становились почти пустыми. В метро – ни привычной толпы, ни шума. Для Китая это по-настоящему редкое ощущение.
В каком-то смысле это даже облегчало жизнь: инфраструктура в стране отлично развита, но из-за количества людей ей всегда приходится работать на пределе.
– Как прошел второй семестр?
– Я вошел в число тринадцати студентов, которых отобрали в шестую, самую высокую группу. Это был максимальный уровень, сформированный в нашем университете за последние несколько лет. Для меня это стало не только академическим результатом, но и важным подтверждением того, что путь, который я выбрал, оказался верным. Если говорить шире, то, помимо учебы, сильнейшие впечатления оставила повседневная жизнь в Китае. Самым ярким событием всего года оказалось празднование китайского Нового года. Одна из моих преподавателей по бизнес-китайскому, с которой у нас сложились теплые и почти дружеские отношения, пригласила нас в свой родной город Цзиньхуа, расположенный недалеко от Ханчжоу. Дорога заняла около двух с половиной часов на обычном, не скоростном поезде, но это путешествие стоило каждого часа. Мы отмечали праздник в кругу ее семьи. Для Китая это особенно важно: даже несмотря на политику «одна семья – один ребенок», родственников у китайцев, особенно у представителей старшего и среднего поколений, очень много. В первый день мы собрались за большим семейным ужином, а следующие два дня ездили по родственникам, живущим в окрестностях города Цзиньхуа. Почти в каждом доме разговор начинался одинаково: «Откуда ты?» Когда я отвечал, что из России, беседа нередко переходила к политике. Старшее поколение китайцев хорошо помнит советскую помощь в первые годы существования КНР после 1949 года, и это уважение к России ощущается до сих пор, особенно сильно среди пожилых людей. Молодежь, несмотря на влияние западной культуры и глобализацию, тоже относится к России с интересом, симпатией. Русских там часто называют «боевой народ». Меня не раз совершенно серьезно спрашивали, правда ли, что русские могут бороться с медведями. Я, конечно, отвечал с юмором: мол, зачем бороться — мы с ними чай пьем.
– Расскажи про университет, где учился.
– Университет, в котором мне довелось учиться, – Чжэцзянский научно-технический университет – имеет очень долгую и необычную историю. Он был основан еще в 1897 году и стал одним из первых учебных заведений в Китае, построенных по европейскому образцу. Правда, статус полноценного университета он получил значительно позже – уже в конце XX – начале XXI века. Изначально это была школа шелководства, что вполне закономерно: Чжэцзян и особенно Ханчжоу издавна считаются одними из главных центров производства шелка. Здесь выращивали и обрабатывали натуральный шелк, развивали технологии, и именно поэтому в конце XIX века власти приняли решение создать специализированное учебное заведение. Тогда сюда завозили оборудование из Германии, формировали новую систему обучения – так и началась история университета. Об этой истории я узнал не только из учебников. В апреле 2025 года, во время второго семестра, мне довелось поработать гидом-экскурсоводом на всекитайском образовательном форуме, который проходил на базе нашего университета. Это был крупный съезд преподавателей со всей страны – в основном из сфер IT, инженерии и технологий. На территории кампуса расположен уникальный музей шелководства – единственный музей такого профиля при китайском университете, и вуз по праву им гордится. К проведению экскурсий привлекали не только китайских студентов, но и иностранцев. Для китайских экскурсоводов участие в таких мероприятиях – это серьезный плюс к портфолио, дополнительные баллы при вступлении сначала в комсомол, а затем и в Коммунистическую партию Китая. Но и для нас, иностранцев, это стало важным опытом – почувствовать себя частью университетской жизни не в роли наблюдателей, а в роли активных участников.
– Ого, стать экскурсоводом в другой стране классно! А занимался еще чем-то подобным?
– Пожалуй, самым важным и значимым событием для меня стало участие в международной бизнес-модели «Один пояс – один путь», которая проходила в Шанхае. В конце февраля – начале марта, сразу после каникул, одна из преподавательниц предложила мне поучаствовать в этой бизнес-модели. Я согласился без раздумий. Наша команда состояла из четырех человек: два иностранных студента – я и моя подруга Маргарита из шестой группы языковых курсов – и две китаянки, студентки юридического факультета. Нам предстояло отстаивать позицию конкретной стороны в рамках сложной переговорной игры. По условиям модели мы представляли компанию GW Shipping – в реальности это одна из крупных китайских коммерческих корпораций в сфере морской логистики. В рамках сценария мы должны были добиться строительства порта в условной стране. Помимо нас в переговорах участвовали представители «правительства» этой страны, правозащитных организаций, местного населения. У каждой стороны был свой «секретный файл» с четко прописанными требованиями, от которых нельзя отступать. В нашем случае это касалось, например, бюджета проекта и обязательного сохранения контрольного пакета акций – не менее 51 %. В модели участвовали команды из Пекина, Циндао и других городов. Формально это было китайское мероприятие, хотя иностранцы тоже принимали участие, но в отдельных секциях, поэтому напрямую мы с ними не пересекались. Рабочим языком переговоров был английский, что создавало определенное напряжение: за время учебы я привык мыслить и обсуждать сложные вопросы именно на китайском. Тем не менее ближе к финалу мы все же иногда тихо переговаривались между собой по-китайски – жюри, конечно, делало замечания, но это не мешало процессу. В итоге нам удалось выполнить практически все условия, прописанные в нашем «секретном досье». Команда заняла третье место и не прошла в финал, но для меня это все равно стало большим успехом. Более того, мне, как капитану команды, вручили индивидуальную награду – за лучший дипломатический стиль. Особенно приятно было осознавать это потому, что в финальном раунде переговоров другие стороны начали фактически объединяться против нас и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не допустить провала и довести процесс до подписания соглашения, которое в целом устраивало всех участников.
Сильное впечатление на меня произвела международная автосалон-выставка в Шанхае. Она проходила в начале мая и проводится не каждый год. Там представлены как китайские, так и западные автопроизводители. Китай активно демонстрирует готовность к сотрудничеству с зарубежными партнерами, в том числе с российскими, в рамках курса на реформы и открытость. Особый интерес вызвали концепты летающих автомобилей – пока это тестовые образцы, но они наглядно показывают, в каком направлении движется страна. В Китае активно развивается так называемая экономика малых высот: государство постепенно вводит регулирование воздушного пространства до 300–400 метров, появляются новые стандарты для беспилотников. Уже сегодня в некоторых университетских кампусах можно увидеть автономные грузовые тележки и беспилотную доставку, в том числе аэродоставку.
– Ты знаешь китайский язык на хорошем уровне, но наверняка возникали языковые сложности…
– Со временем в разговорной речи все чаще появлялись китайские слова, которые незаметно входили в мой обиход. Например, слово студенческий билет на китайском настолько прочно закрепилось в моем лексиконе, что я мог употребить его даже в разговоре с русскими, не владеющими китайским. Они, разумеется, не понимали, о чем идет речь. И это показательный момент: языковая среда начинает влиять на мышление быстрее, чем кажется.
– Никита, ты учишься на последнем курсе своего направления. Расскажи о теме своего диплома.
– Моим научным руководителем стала Ирина Борисовна Бочкова, кандидат исторических наук с кафедры востоковедения АлтГУ. Именно она предложила тему, с которой все началось, – тема моей первой курсовой работы была про транснациональные корпорации. Если говорить простыми словами, это компании, у которых штаб-квартира находится в одной стране, а производство и бизнес – в других. Например, китайские компании, такие как Huawei или Lenovo, начали выходить за границу постепенно, после того как в 80–90-х годах накопили опыт, технологии и капитал. Первая работа, хоть и небольшая, стала таким толчком, который дал мне понимание того, что интересно изучать китайские корпорации с точки зрения экономики, политики и инноваций. На втором курсе уже углубился в инновационную политику – потому что западные СМИ часто недооценивают, насколько Китай меняется, особенно в технологической сфере. Именно тогда родилась идея исследовать инновации как двигатель глобальной конкурентоспособности. На третьем курсе, когда находился в Китае, писал курсовую работу по патентам и праву КНР – снова связанной с инновациями. И к моменту диплома тема созрела окончательно: «Политика инноваций у китайских ТНК как залог обеспечения их глобальной конкурентоспособности». В рамках работы решил рассмотреть три ключевых сектора. Первый – автомобильная промышленность. Китайская компания BYD, которая раньше производила дешевые машины, сегодня – лидер в мире по электромобилям. В 2025 году она обошла Tesla и стала новым мировым игроком. Второй сектор – цифровые технологии. Здесь безусловный герой – Huawei. Для китайцев это не просто компания, это символ того, что они называют «черными технологиями». Смысл этого термина в том, что это разработки, которые пока еще сложно коммерциализировать, но они создают фундамент для будущих технологических прорывов. Например, Huawei разработала альтернативу Android и Apple – операционную систему HarmonyOS, и это стало настоящим шагом вперед для страны. Третий сектор – онлайн-коммерция и быстрая мода. Здесь я рассматривал компанию Shein, которая активно развивает концепцию доставки за пару часов, с бесплатной доставкой и огромной логистической сетью. Для меня это яркий пример того, как китайская экономика строится на скорости, эффективности и доступности услуг для каждого. Отдельно в работе я рассматривал патентные споры, например между Huawei и Samsung. Это, на мой взгляд, ключевой момент: Китай постепенно переходит от простого копирования и заимствования западных технологий к созданию собственных, а патенты становятся инструментом защиты этих инноваций. Моя работа, по сути, экономическая, но при этом она тесно связана с историей и культурой Китая. И сейчас, когда я еще обучаюсь на курсе переподготовки переводчиков в сфере профессиональной медиакоммуникации, я пишу вторую дипломную работу – тоже экономическую, уже про цифровизацию сервисов КНР и ее влияние на эффективность госзакупок. Работа с формулами, коэффициентами, анализом данных – это позволяет мне взглянуть на Китай не только как историку, но и как исследователю экономики, технологий и инноваций.
– Поделись планами. Наверняка рассматриваешь перспективу переезда в Китай.
– План на переезд, безусловно, есть – и это не просто слова, а осознанное решение. Есть у меня такая коронная фраза, которую повторяю многим: «На небе рай, на земле Сучжоу и Ханчжоу». Именно Ханчжоу для меня стал городом, где хочется жить, учиться и работать. Это не просто большой город с удобной инфраструктурой, это место, где комфортно гулять после занятий, отдыхать в парках и любоваться Сиху – озером, о красоте которого слагали песни еще древние китайцы. Говорят, Сиху в любую погоду краше любой самой красивой девушки, и я могу только подтвердить: там есть своя магия. Желание вернуться в Ханчжоу и продолжить образование у меня очень четкое. Я уже подался в магистратуру – в два университета. Первый – Восточно-Китайский педагогический университет в Шанхае, направление «корпоративный менеджмент». Второй – наш университет в Ханчжоу, направление «инновационный менеджмент и управление стартапами». Если все сложится удачно, это позволит мне сделать следующий шаг: углубить знания в экономическом анализе и продолжить исследования, которые я начал в бакалавриате. Конечно, я благодарен университету за эти четыре года. Даже если поступление в магистратуру в Китае не состоится, я планирую остаться здесь и продолжить обучение у нас – углублять китайский язык, изучать внутренние процессы в обществе, которые в бакалавриате остаются за рамками. Магистратура дает уникальную возможность познакомиться с дисциплинами, которые помогают понять глубинные механизмы страны, ее экономики и общества. Для иностранных студентов система обучения в Китае позволяет подаваться на магистратуру независимо от того, когда они закончили бакалавриат. Можно поступить сразу после выпуска или через несколько лет – главное, иметь диплом и готовность учиться дальше. Стоимость обучения за магистратуру в Ханчжоу – примерно 25 тысяч юаней в год, или около 300 тысяч рублей, а длится она три года. Это главное отличие китайской магистратуры от российской, где обычно срок составляет два года. Я подался на правительственный грант, который позволяет университету рекомендовать студента напрямую в центральный стипендиальный фонд. В марте будет собеседование, которое покажет мои способности приемной комиссии. Параллельно подался в Шанхай на стипендию местного правительства, которая покрывает обучение, страховку и другие расходы. Это как дополнительная возможность, альтернатива. Но если выбор будет стоять между Шанхаем и Ханчжоу, я, скорее всего, выберу Ханчжоу. Этот город уже стал для меня домом, местом, к которому я привязался. Да, Китай впечатляет и манит возможностями, но Ханчжоу – это пространство, где хочется жить и работать, где можно соединить учебу, жизнь и личные впечатления в гармонии.
Блиц
Кредо. Служить народу
Любимый китайский фильм. «Манцзянхун, или Полноводная красная река».
Любимое китайское слово. Я поклонник китайской еды, поэтому давай я скажу, что цзяоцзы. Это китайский аналог наших пельменей.
Любимый исторический китайский период. Династия Тан. Это VII–X века нашей эры, золотой век Китая. Страна действительно превосходила весь остальной мир в своем развитии, то есть это был период бурного развития экономики, ремесла и тому подобное. Тогда Китай был, как никогда, открытым к внешнему миру.
Эльвира ПЕТРЕНЕВА
Фото из архива героя
