По результатам общенациональной премии «Профессор года — 2026» лауреатом в номинации «исторические науки» стал заведующий кафедрой регионоведения России, национальных
и государственно-конфессиональных отношений АлтГУ профессор, д. и. н. Петр Константинович Дашковский. В честь
Дня преподавателя высшей школы «ЗН» взяла у него большое интервью. Причем не о научных заслугах (о них мы писали много и еще напишем не раз), а о том, как зародилась страсть преподавать.
— Петр Константинович, история нравилась с детства?
— Мое детство прошло в Санкт-Петербурге, в самом по себе городе историческом. Помню, мама водила меня по музеям. Особенно запомнились те, что связаны с Великой Отечественной войной и музеем революции, который сейчас называется Музеем политической истории. Я все время тащил ее туда… (Правда (cмеется), кроме самих экспозиций, мне нравились еще и сосиски в музейном буфете.) Потом мы переехали в Новоалтайск, который находится возле Барнаула. Здесь началось обычное детство в провинциальном городе: дворовые игры, школа, продленка. В школе, к слову, мне больше всего нравилась, конечно, история. Еще мне нравилась география, особенно все, что связано с путешествиями и открытиями. И, что может показаться неожиданным, мне очень нравилась неорганическая химия. Любил эксперименты. А вот когда началась органическая химия, интерес пропал.
— А все же кем вы хотели стать, когда вырастете?
— В шестом классе, когда мы писали сочинение о будущей профессии, я написал, что хочу стать археологом. Меня привлекали не столько исторические события, сколько сами древности. Особенно интересовали Древний Египет, Ближний Восток, другие цивилизации. После девятого класса мы уже начали думать, где можно получить такую профессию. Это было как раз на рубеже советского и постсоветского времени.

В 1992 году я окончил девять классов в Новоалтайске и узнал, что в Барнауле открылся лицей АлтГУ с профильным историческим классом. В июне мы приехали подавать документы. Нам сказали, что будет собеседование, но на деле это оказался настоящий экзамен с билетами и строгой комиссией. Тем не менее я его сдал и поступил в десятый класс. В лицее преподавали сотрудники исторического факультета АлтГУ. Учиться поначалу было сложно, зато потом, когда я поступил в университет, многие дисциплины давались гораздо легче.
— Другими словами, вы поступили в Алтайский госуниверситет в 1994 году, после лицея?
— Там была выстроена очень конструктивная система, при которой мы сдавали выпускные экзамены и затем поступали в университет без дополнительных испытаний. Но сами экзамены — непростые. Нужно было сдать отечественную и всеобщую историю на пятерки, а сочинение по русскому языку и литературе — не ниже, чем на четыре. Кстати, в 1994 году конкурс на исторический факультет был выше, чем на юридический.
— И уже в лицее занялись большой наукой?
— В экспедициях я участвую с 1993 года. С 1997-го начал проводить самостоятельные археологические разведки, а с 1999 года раскопки у меня идут ежегодно. Если учитывать, что за год бывает несколько экспедиций, то за это время накопился большой массив исследований и материалов. Один из крупнейших проектов, которым я руковожу, — Краснощековская археологическая экспедиция. Она работает с 2001 года в районе села Чинета Краснощековского района Алтайского края. Сейчас это уже международная российско-китайская экспедиция.
Мы сотрудничаем с Северо-Западным университетом в Сиане, проводим совместные исследования, обобщаем результаты и публикуем их. Там, в районе села Чинета, находится уникальный комплекс памятников: от эпохи энеолита, то есть конца четвертого-третьего тысячелетия до нашей эры, до развитого Средневековья — начала второго тысячелетия нашей эры. Получается, что на протяжении нескольких тысяч лет люди хоронили умерших в одной долине.
Это в какой-то степени оказалась особая, сакральная территория. Мы исследовали уже более 120 объектов разных эпох. Получен действительно уникальный материал, который позволяет изучать этнокультурные и социальные процессы, происходившие в Центральной Азии. Часть находок находится на реставрации в Эрмитаже, другие представлены в музее нашего университета и в других музейных центрах.
— В какое место на Алтае хочется возвращаться снова и снова?
— Если говорить об Алтайском крае, то одно из самых значимых для меня мест — село Чинета, где мы проводим археологические исследования. Я несколько раз собирался завершить там работу. Сначала планировал закончить в 2015 году, потом — в 2020-м. Но каждый раз происходит что-то неожиданное: в последний или предпоследний день экспедиции мы находим новый курган или отдельный артефакт. У нас даже появилось выражение: «Чинета не отпускает».
Сейчас мы начали совместные исследования с китайскими коллегами и обнаружили новые памятники уже на другом берегу реки Иня. Поэтому работа продолжается. Чинета стала огромной частью моей жизни. Коллеги шутят, что мне пора сменить фамилию на Дашковский-Чинетинский — по аналогии с Семеновым-Тян-Шанским. Получается, я больше половины жизни провел, работая в этом месте.
Это самая продолжительная экспедиция в истории Алтайского государственного университета, которая непрерывно работает на одной территории. И одна из самых долгих в Сибири. За эти годы через нее прошло около тысячи студентов. Иногда в экспедиции одновременно участвовало до 60 человек. Это место действительно притягивает. Бывает, что после завершения работ на других объектах уже не хочется возвращаться. А в Чинету хочется…
— Помните свой первый день в университете?
— Да, но мое знакомство с университетом началось гораздо раньше. Еще в лицее я с нетерпением ждал встречи с археологами, потому что уже тогда хотел заниматься этой профессией. И вот к нам 15 сентября пришел Алексей Алексеевич Тишкин, д. и. н, профессор, заведующий кафедрой археологии, этнографии и музеологии. Тогда он был молодым преподавателем и вел первый спецкурс по археологии Алтая. Он пригласил меня в археологический кружок, затем привлек к камеральной обработке археологических материалов. Каждую субботу я приходил в университет, мыл находки, шифровал их. Постепенно познакомился с преподавателями и сотрудниками, которые работали в археологической лаборатории и на кафедре. Поэтому первое сентября 1994 года не стало для меня каким-то особенным событием. Для других ребят это было первое знакомство с университетом, а я здесь уже два года варился, участвовал в экспедициях.
— Как изменились студенты за то время, что вы преподаете?
— Студенты каждой эпохи разные. Но я еще раз подчеркну: не бывает однозначно плохих или хороших студентов. Если говорить о нашем поколении, то мы поступали в университет сразу после распада Советского Союза. До этого многие вещи воспринимались на веру: если что-то сказали по телевизору или написали в газете, значит, так и есть.
А потом выяснилось, что далеко не все представления, которые нам давали раньше, соответствовали действительности. Многие факты и события были сначала не известны, а затем появилась возможность более объективно посмотреть на них.
Поэтому у студентов 1990-х — начала 2000-х годов было достаточно развито критическое мышление. Я имею в виду не привычку все критиковать, а умение проверять информацию, анализировать ее, сопоставлять разные точки зрения.
Сейчас у многих студентов, хотя и не у всех, не хватает вот этой аналитичности ума. Человек открывает первую ссылку в телефоне и воспринимает прочитанное как истину. Причем в последней инстанции.
— Когда вы сами были студентом, что вам не нравилось?
— Самым нелюбимым предметом была педагогика. Не столько из-за преподавателя, сколько из-за теоретической составляющей: она казалась мне далекой от реальной жизни…
Еще мы тогда попали в экспериментальную программу, благодаря которой целый год изучали медицину. Представляете, по четвергам у нас был медицинский день — пять пар медицины подряд!
Нас учили всему: от искусственного дыхания до уколов. Занятия проводили сотрудники медицинских учреждений.
А вот история Древнего мира, история Востока — очень интересные! Запомнились лекции профессора Евгения Павловича Глушанина по истории Древней Греции, Древнего Рима, по эпохе раннего Cредневековья, а еще Татьяны Николаевны Соболевой, преподававшей дореволюционную отечественную историю.
— На их лекциях и поняли, что тоже хотите преподавать в университете, стать профессором?
— В какой-то степени да. Но на меня еще раньше сильно повлияла книга о Генрихе Шлимане — исследователе, которого связывают с открытием Трои. Судьба этого человека очень интересная. Он занимался бизнесом, создал состояние, много трудился, работал в разных странах, в том числе в России и Америке. Знал иностранные языки, особенно русский. А вторую половину жизни посвятил своей мечте. Возможно, история о том, что он с детства мечтал открыть Трою, несколько преувеличена.
Но меня впечатлила его целеустремленность, способность преодолевать трудности, идти к тому, что действительно важно. Для меня это был пример не только научного пути, но и того, как человек сам творит свою судьбу. Поэтому к моменту поступления в лицей я уже вполне понимал, что хочу заниматься археологией и наукой. Другие варианты практически не рассматривал.
— К слову о Шлимане и Трое. Какая экспедиция запомнилась вам больше всего?
— Я много лет сам руковожу археологическими экспедициями, уже около 30 лет. Поэтому сложно выбрать одну. Но первая экспедиция в любом случае особенная. Я поехал на практику вместе с лицеистами. И не обошлось без приключений: лагерь стоял в пойме реки Оби, а через неделю все затопило. Пришлось выносить лагерь буквально на руках. Вот это была настоящая романтика!
Конечно, профессия археолога немного отличается от того, что показывают в фильмах про Индиану Джонса. Но элементы романтики и, в хорошем смысле, доля авантюризма в ней есть. Постоянно возникают непредсказуемые ситуации: от перемен погоды до неожиданных находок. Археолог вообще должен быть универсальным человеком. Ты одновременно ученый, водитель, повар, медик, должен уметь общаться с людьми и решать самые разные задачи.
Потом экспедиций было уже много. Практически каждый год с апреля по октябрь мы работали в полевых условиях, с небольшими перерывами. Исследовали территории Алтайского края, Республики Алтай, выезжали в Монголию и Казахстан. Уже с третьего курса я стал самостоятельно проводить археологические разведки. А на пятом курсе повез большую экспедицию в Республику Алтай. Мы исследовали несколько средневековых курганов. Причем вместе со мной на практику приехали школьники из 86-й барнаульской школы, где я сам когда-то учился. Получилось, что еще студентом пятого курса уже начал преподавать и руководить экспедицией.
— О чем вы мечтаете?
— Наука хороша тем, что она бесконечна. Нельзя сказать, что человек стал доктором наук или академиком и на этом его путь завершился. У меня есть планы продолжать археологические и религиоведческие исследования, публиковать накопленные материалы, готовить учеников. После защиты кандидатской диссертации я начал работать сразу в трех вузах Барнаула. Было около 15 предметов, поэтому преподавание уже воспринималось как полноценная работа. Но первый эмоциональный опыт все-таки связан именно с лицеем. Быстро нашел общий язык с ребятами, остался доволен этой работой. В лицее я преподавал около шести лет.
— При такой нагрузке у вас не возникало желания сменить сферу деятельности?
— Я жил в Новоалтайске и 13 лет ездил в Барнаул на электричке. Когда был студентом, занятия могли заканчиваться в 20:30. Электричка уходила в это же время, а следующая была только в 23:50. Домой приезжал примерно в час ночи, а к восьми утра уже нужно было ехать в библиотеку готовиться к семинарам во вторую смену. Поэтому после такого обучения дальнейшие нагрузки уже не казались мне чем-то чрезмерным.
— Вы историк, а кого из истории выделите особо? Какую фигуру?
— Мне всегда импонировал Петр I. Возможно, это связано с Санкт-Петербургом и моей личной историей. Как историк, я прекрасно понимаю, насколько неоднозначными были его реформы. Они ломали привычный уклад, затрагивали судьбы людей и целого государства. Все это было очень непросто. Но при этом интересы государства для Петра I стояли на первом месте. Он задал России движение вперед. А среди ученых я особенно восхищаюсь Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Меня поражает его целеустремленность. Он мог бы жить спокойно, но ради науки переносил лишения и трудности. Это дорогого стоит.
— Вас второй раз признали победителем конкурса «Профессор года». Какое свое достижение вы считаете самым важным?
— Сам конкурс оценивает не одно конкретное достижение, а совокупность результатов научной и педагогической деятельности. Учитываются публикации, статьи, монографии, индекс Хирша, руководство защитами кандидатских и докторских диссертаций, преподавательская работа и другие показатели. Впервые получил награду в номинации «Теологические науки», сейчас — в номинации «Исторические науки». Если же говорить о главном достижении, то я бы назвал создание научной школы в области историко-религиоведческих исследований Центральной Азии. Для меня это, пожалуй, самое важное.
Ольга КОВБЕНЧУК
Фото из архива героя
В тему
— Хороший преподаватель высшей школы — какой?
— Главное качество преподавателя — стремление понять студентов и научить их думать. Нужно найти индивидуальный подход, выстроить диалог. Это тяжело, особенно если учитывать эмоциональный фон и другие обстоятельства. Профессионализм, уровень образования, коммуникабельность, широкий кругозор, стремление к саморазвитию — все это, безусловно, важно.
Но прежде всего преподаватель должен хотеть понять студента.
