Если бы наш гость номера не стал географом, то, уверены, он стал бы философом: уж очень любит размышлять о жизни. Вот «ЗН» по случаю его 55-летия и предложила поразмышлять о людях и книгах. Публикуем от первого лица мысли Андрея Александровича Бондаровича, к. г. н., доцента кафедры экономической географии и картографии АлтГУ.
Про ад или рай
Мое райское место на земле – деревня, где я родился. Там дом родителей. И на пенсии планирую обосноваться там. Отец всю жизнь, восемьдесят семь лет, прожил в Калманке, никуда оттуда не уезжал. И всегда говорил: «Лучше места, чем родная Калманка, нет». Я разделяю эту точку зрения. Ада же географически в моем понимании не существует. Думаю, он внутри. Вообще, каждый способен построить свой рай и ад. Это про тех, кто постоянно хочет куда-то переехать, что-то поменять. Но если какое-то место для тебя – ад, вероятность того, что ты переместишься в рай, мала. Ты возьмешь его, ад, с собой. И, напротив, если внутри – рай, то он везде будет. Каждый человек несет в себе его. Независимо от географии.
Про понимание
Понимание – сложный процесс. Когда два человека говорят, вероятность того, что один понимает другого, очень низка. У каждого свои барьеры, ограничения. Часто бывает неинтересно разговаривать с кем-то. В общении же главное, чтобы тебя слушали, но мы, люди, нацелены на то, чтобы говорить. Особенно преподаватели. Это некая болезнь, профессиональная деформация: «Я вещаю. Я прочитал больше вашего. Я умный. А вы – дураки. Сидите и слушайте». Так, конечно, не должно быть.
Про собак и людей
Наблюдаю такую интересную тенденцию – все хотят завести домашнее животное. Это атомизация, расчеловечивание. Людям тяжело, они не умеют контактировать с другими. Все находятся в собственном вакууме. Почему все так хотят завести питомца? Потому что с человеком – сложно.
Вот, например, живешь с женщиной, и у нее какие-то свои интересы, а у собаки – какие интересы? Погулять, поесть, но ведь это просто, примитивно. А человек, он сложнее. Его нужно не только по голове гладить, с ним нужно разговаривать, разделять то, что происходит в его жизни. Особенно сегодня это остро ощущается, когда живое общение заменяют электронным. Мы разучились общаться. Разучились сочувствовать.
Про цифровую усталость
Чувствуете, как мы возвращаемся к старым ценностям? У многих, даже молодых, желание иметь перед глазами бумажную, а не цифровую книгу. Думаю, за этим старым аналоговым и есть новое будущее. Иначе как объяснить цифровую усталость? Понятно, все можно найти в электронном формате. Но книга – источник информации, в котором исправить ничего невозможно. Только сжечь. Но рукописи не горят. А все, что написано в электронном формате, горит: кликнул и поправил. Что я, подозреваю, и делается очень активно. Важно сохранять первоисточник. Хотя, когда только изобрели книгопечатание, в 1440-х, было тоже много противников книг. Мол, от дьявола. После изобретения книгопечатного станка люди перестали строить средневековые храмы, те же готические соборы. Книгопечатание ускорило и удешевило изготовление книг. Людям больше не нужен был посредник Бога в виде собора или священника. Когда носитель информации меняется, что-то меняется и в человеке.
Про удобства
Человек – природное существо. Вырос из природы и в природе, поэтому ему и нужно ей подпитываться. А город – территория комфорта. Все подпорки цивилизации объясняются только одним словом «удобно». Что-то появляется новое, и мы хором: «Это же удобно». Новое средство общения появилось. Удобно? Удобно! Старое забыли. Доставки появились. Удобно? Удобно! Больше не надо стоять в очередях. Но у любого такого явления – обратная сторона: человек расслабляется в комфорте. Понятно, что такие блага создают условия, так, пафосно скажем, для раскрытия творческого потенциала. Но все ли ими пользуются?
Про вершину
Первой моей горой была Актуру, одна из основных вершин Северо-Чуйского хребта (4 044 м). Восхождение на вершину у каждого ощущается по-разному. У меня – усталостью. Любой подъем требует серьезных физических и психологических затрат. К тому же, куда бы я ни взбирался, – всегда думал о спуске. В советской школе альпинизма учили: «Взойти на вершину – полпути. Потом еще надо спуститься». Никто на вершине друг друга не поздравлял, поздравляли уже внизу: «С новой горой!» Все понимали: основные трагедии в горах происходят на спуске. Да и мне всегда нравилось радоваться новой, покоренной вершине на равнине. Некая прагматика – сходить и вернуться.
Про красивый русский
Один мой немецкий коллега всегда шутливо говорил: «Географов отличает неумение ориентироваться в пространстве и алкоголизм». Еще слышал такое выражение: «Географ – профессиональный дилетант». Потому что знает обо всем помаленьку. География вообще наука описательная. Писать приходится много, а для этого и читать. Географические описания таких авторов, как Григорий Потанин, Василий Сапожников, Александр Воейков, Петр Семенов-Тян-Шанский, Николай Пржевальский, – литературные творения с красивым, своеобычным русским языком, который, к сожалению, сейчас уходит. Я уже сам не говорю так. Только могу позавидовать тем, кто владеет такой речью. Что толковать про тех людей – они столпы. А Менделеев, кстати вспомнить, казалось бы – химик, но каким слогом писал…
Про гениев
Я, как и всякий нормальный советский человек, люблю русскую классику. На первом месте, конечно же, Пушкин, Достоевский, Чехов, Булгаков, Гоголь. Признанные гении. На мой взгляд, современность и актуальность – плохие слова. Потому что человек не меняется. Открываешь произведение, написанное в XVIII веке, и про себя думаешь: «Ну надо же! Все как сейчас». Мы остаемся людьми, меняются лишь эпохи. Вампилов, Володин, Высоцкий, как не вспомнить Шукшина. Это люди, создавшие нашу культуру.
Про будущее в прошлом
На факультете у меня преподавали: Наталья Федоровна Харламова, великолепный лектор – вела метеорологию, климатологию. Ольга Николаевна Барышникова, читала у нас ландшафтоведение.
Очень ей благодарен, она как раз заложила основы комплексного взгляда на жизнь. Сам Виктор Семенович Ревякин, доктор географических наук, профессор, создатель географического факультета в АлтГУ, был таким «вождем краснокожих». Уникально артистичный и одновременно рациональный человек. В нем были серьезные актерские задатки. Если он гневался, то как актер.
Не было такого, что эмоции захлестывали полностью. Он все делал намеренно, оставаясь спокойным внутри. Мог сказать: «Географы – самые главные люди на земле». Понятно, что он так, наверное, не считал, но, когда надо было говорить, он говорил. Все мы хотели быть, как он. Владимир Прокопьевич Галахов, абсолютно удивительный человек, который сильно помог с защитой моей диссертации. Рамиль Мухаметович Мухаметов, вел топографию. Александр Васильевич Скалон, он у нас читал якобы охотоведение, но на самом деле это была такая политическая география. На дворе – слом, 90-е, когда много спорили о будущем, о том, куда идет Россия, какой путь выбрать. Программа «Взгляд», новая журналистика. Конечно, все воодушевлены были этим. И как не вспомнить Виктора Валентиновича Рудского, без него я бы никогда не состоялся профессионально.
Про добро
Я хочу, чтобы все оставались доброжелательными. Оставались людьми. У каждого много чего намешано. В одних обстоятельствах человек ведет себя одним образом, в других – другим. Кто плохой, кто хороший – поди разберись. Все мы хорошие и плохие одновременно. Не люблю конфликты. Если кого-то конфликт заводит, то меня, наоборот, угнетает. Да, и еще. За всю жизнь у меня не было ни одного глобуса. Как-то не купил. Но книги стоят. Когда был маленьким, мне казалось, глобус – волшебная вещь. Может, еще куплю.
Софья ПРОТАСОВА
Фото Дмитрия ГЕРАЙКИНА
