Во время Великой Отечественной войны боевой дух солдат поддерживали и музыканты. О том, как звучит Победа, «ЗН» расспросила Александра Викторовича Онищенко – главного дирижера Барнаульского духового оркестра и доцента кафедры искусствоведения и креативных индустрий АлтГУ.
– Александр Викторович, почему звучание духовых инструментов вызывает слезы и горести и радости? В чем их сила?
– В самом названии. Духовой – значит, человек играет на таком инструменте своим воздухом, а это можно сравнить с голосом. Люди исполняют песни не благодаря клавишам или струнам, но через свое дыхание. Вот и в духовых заложено такое, проникающее в душу человека звучание.
– Бытует мнение: военные марши играть легко, потому что достаточно звучать громко. Так ли это?
– Наверное, играть военные марши даже сложнее, чем обычную музыку. Во-первых, такие композиции почти всегда исполняют наизусть, и музыканту необходим большой объем памяти, чтобы запомнить марши, идущие друг за другом. Доходит до 15 произведений, каждое из которых длится до четырех минут… Духовики играют не останавливаясь. Конечно, это тяжело. И физически в том числе.
– Отличается ли дирижирование на обычных концертах и на тех, что приурочены ко Дню Победы?
– Форматы концертов бывают разные – при классическом оркестр сидит в помещении или на улице. А вот марши или церемониальные произведения исполняют стоя. Мы это видим на примере не только военных оркестров, но также и гражданских. Отличаются и жесты дирижера – они более отчетливые, если оркестр играет патетику. Из забавного: обычно мы каждый год выступаем на большой сцене, раньше одна из таких была на Горе. Там постоянно 9 Мая было жарко и ветрено. И вот каждый раз, как только музыканты расселись по местам, на нас плыла туча и дул порывистый ветер. А как-то мы играли во время салюта, и весь пепел оседал на наши головы.
– А отклик слушателей?
– Да, конечно! Последнее время наш оркестр часто выступает на концертах в честь Победы – близится 9 Мая. И заметно, как дети и взрослые начинают тут же аплодировать, когда слышат «День Победы» или «Вперед, Россия!». Многие тут же подпевают. Буквально вчера у нас был случай: играли в музыкальной школе № 5. Играем, а дети, как всегда, болтают (не все, конечно), в конце все разбегаются. И вот ко мне подходит один мальчик и говорит: «Здравствуйте! Я хочу извиниться за свой класс, который не пришел вас послушать. Мне так за них стыдно. Это потрясающий концерт, мне очень понравилось. Спасибо вам».
– Кстати, почему патриотические, особенно советские, песни и вообще композиции так трогают душу?
– Мне кажется, те композиторы, которые написали теперь уже легендарную музыку, – это уникальная плеяда. Никто больше не писал и не пишет так. Сколько времени прошло, но почему-то современных уникальных композиций на тему любви к Отчизне нет. Даже про спорт: смотришь новый фильм, а там все старые песни. Почему так – не знаю.
– Однако репертуар, в том числе классический, все равно так или иначе меняется. Какие песни нашего времени может охотно сыграть духовой оркестр?
– Песни группы «Любэ» или Олега Газманова. Мы сами не раз играли «Кукушку», которую исполняет Полина Гагарина и которую, как известно, пел Виктор Цой. Еще могу привести в пример Шамана и Александра Маршала – у обоих сильные патриотичные строки. Сама музыка.
– Александр Викторович, назовите три композиции, которые, на ваш взгляд, лучше других символизируют Победу.
– На первом месте «День Победы» Тухманова. На мой взгляд, это вообще гимн, хотя написана она была через 20 лет со дня Победы и поначалу не сильно воспринималась. Также песня «Ты же выжил, солдат» Мигули – мы ее часто исполняем, она особенно нужная сейчас и музыкально не такая сложная. Еще «Журавли» – это классика. Хотя я бы еще добавил «Нам нужна одна победа». Больше, чем три.
– А что нужно дирижеру, чтобы… оставаться дирижером?
– Хорошая коммуникабельность. Людей много, 30 человек, которые одновременно исполняют одно произведение. И так из раза в раз. Нужно ощущение сплоченности, это же коллективное музицирование. Дирижер – организатор. Он всех направляет, устанавливает доверие.
– Вы, может, и поете?
– Нет, петь я не пою (смеется).
– Есть ли особая техника дирижирования патетических композиций?
– Прям особой нет. Главное – разделять жанры и стили, привыкнуть к ним.
– Какие стереотипы об оркестре и дирижере вы знаете?
– Многие думают, что дирижер – человек, который просто машет палочкой. Был даже случай, анекдот такой, когда один итальянский дирижер поспорил с таксистом, научил его за пару минут делать несколько движений, а тот вышел к оркестру – и оркестр сыграл. На самом деле все немножко не так. То, что люди видят и слышат, – это конечный вариант. В Советском Союзе были попытки создать симфонический оркестр без дирижера – Персимфанс, он просуществовал с 1922 по 1932 годы. Распался без дирижера.
– В детстве вы кем хотели стать? Дирижером?!
– Кем только ни хотел быть… А в итоге я еще и – трубач. Окончил колледж, отслужил в армии, к слову, в военном оркестре в Новосибирске: в 18-м отдельном оркестре штаба Сибирского военного округа, где 40–50 человек и все музыканты. Вернулся в Барнаул, было это в 2000-м – в АлтГУ как раз открыли музыкальную кафедру. Наш же духовой оркестр создан в 1990 году, я пришел туда музыкантом, и руководитель Владимир Степанович Клименко говорит: «Давай-ка еще и дирижированием позанимаемся». Так и стал дирижером.
– Откуда такая любовь к музыке?
– Моя мама преподавала в музыкальном училище, и меня с шести лет отправили в музыкальную школу – сначала играл на фортепиано, но что-то не пошло, потом пел, но тоже не заладилось. Затем пришлось идти в музучилище, за год до поступления меня спросили: «Хочешь попробовать на духовом?» Я сначала на кларнете поиграл немножко, педагог хороший был, а потом он предложил сыграть на трубе. Так и начал.
– Александр Викторович, чем бы вы охарактеризовали звук Победы?
– Военными маршами, прославляющими вооруженные силы и Красную армию, а сейчас и Российскую. Это медные духовые инструменты, ударные и фанфары.
Акцент
У меня оба деда – фронтовики. Они, и по материнской линии, и по отцовской, родились на Украине.
Оба деда всю войну прошли, один потом еще в Польше служил. А моя бабушка по этой же линии недоучилась в школе, восемь классов образования, – пошла в радистки. После войны оба деда стали друзьями, служили военными техниками, у них много наград, орден Красной Звезды, по-моему, второй степени. В Барнаул они попали, потому что здесь открылось летное училище, их сюда перевели на службу.
Ольга КОВБЕНЧУК
Фото Дмитрия ГЕРАЙКИНА