Вековые загадки человечества, тайны, раскопки…
Романтика археологии! В честь приближающегося Дня российской науки, 8 февраля, «ЗН» поговорила с молодым ученым Виолеттой Олеговной Сайберт, к. и. н., доцентом кафедры археологии, этнографии и музеологии АлтГУ. Предмет разговора: Средневековье на Алтае.
– Виолетта Олеговна, давайте начнем с прямого вопроса: почему археология?
– Эта наука запала мне в душу сразу после экспедиции на первом курсе факультета истории АлтГУ – понравилась атмосфера. Весело, бодро, чувствовалась какая-то романтика. Казалось, мы занимаемся чем-то по-настоящему важным, да и сама археология полна сюрпризов. Поэтому сложно назвать тот самый день, когда во мне проснулся интерес к этой науке, он пробуждался от экспедиции к экспедиции. Ведь каждая экспедиция – всегда загадка, на которую хочется найти отгадку. Все это привело к тому, что вот именно сейчас изучаю керамику раннего Средневековья на Алтае, прежде всего Одинцовской культуры, а это IV–VIII века нашей эры.
– Средневековье на Алтае… Звучит интересно!
– Это достаточно обширный период, датируемый примерно началом V–XIV веками нашей эры. Культуры тоже разные, в зависимости от расположения. Допустим, на территории Алтайского края встречены тюркская, одинцовская, сросткинская и кыргызская культуры, а в Республике Алтай распространены культуры монгольского времени и другие. Как специалист по раннему Средневековью, да и в целом одинцовской культуре, могу сказать, что ее представители жили на территории нашего края, то есть Верхнего Приобья. Эта культура представлена памятниками лесостепного Алтая, которые датируются второй половиной IV – первой половиной VIII века, и представляет собой поселения, городища, грунтовые могильники. Отдельные памятники, которые сохранились: урочище Ближние Елбаны у села Большая Речка, могильники у села Одинцовка, городище Малый Гоньбинский кордон. Люди в то время занимались скотоводством и земледелием. Они жили на границах сосновых боров, на высоких берегах, у кромки террас высотой от 5 до 18 метров. Возводили укрепленные поселения, защищаясь так от врагов. Жили в полуземляночных срубных, типичных для одинцовской культуры конструкциях площадью до 64 кв. м.
– Заметила среди ваших научных интересов реконструкцию материальной культуры прошлого. А что, собственно, реконструировали?
– Я занимаюсь графической реконструкцией средневековых головных уборов, поясных наборов на основе тех материалов, которые собраны во время раскопок памятника Чумыш-Перекат в Залесовском районе Алтайского края. Демонстрирую, как те или иные атрибуты прошлого выглядели на человеке. Скажем, где располагались бронзовые бляшки на женском головном уборе. В ходе исследований мы это фиксировали, фотографировали, обрабатывали материалы в лаборатории: смотрели, из чего они состоят, какие элементы и какой они формы. Искали аналогии, было ли где-то что-то подобное. Я подхожу к этому вопросу и как археолог, и как художник – оканчивала художественную школу. Археологу умение рисовать очень пригождается, зарисовываю материалы всех погребений. Если говорить о полевых исследованиях, то нужно уметь отобразить на бумаге этапы работы. Изучаешь курганные насыпи – делаешь подробный план насыпи, затем отображаешь ее в поперечном разрезе, стратиграфически фиксируешь. Конечно, с помощью тех же дронов можно сфотографировать все, что нужно, и очень качественно, но тем не менее фиксация вручную в приоритете. А в лаборатории фиксируем только уникальные материалы, которые пойдут в отчет: керамические сосуды, наконечники стрел и так далее.
– Какой бытовой средневековый предмет вы бы вернули в обиход?
– Если честно, никакой. Мы очень далеко продвинулись с тех пор – в утилитарном смысле.
– Что опаснее для археологии: черные копатели или вечные стройки? А может быть, равнодушие?
– Все это. И прежде всего – для археологических памятников. Черные копатели разрушают культурные объекты, и уличить их в этом сложно. Стройки же, как правило, известны заранее, но и они могут нанести непоправимый ущерб. Равнодушие… Половина археологических памятников, условно говоря, неизвестна людям. А те, что известны, уже пользуются туристским спросом. Однако памятники опасно не изучать, ведь время идет и мы можем потерять какие-то важные части истории. Потому что в ходе изучения археологических памятников мы можем постоянно усовершенствовать и подтверждать или опровергать те или иные исторические события и собирать, как пазл, картину прошлого!
– Если бы вы сами создавали музей…
– Как заместитель директора Музея археологии и этнографии Алтая я бы, конечно, создала комплексный музей, потому что археология нашего региона интересна и обширна. Можно было бы отразить все периоды: каменный век, энеолит, бронзовый век и так далее. Задействовала бы самые показательные экспонаты, чтобы Алтайский край знали и узнавали не только во всей России, но и за рубежом. Например, использовала те же кинжалы бронзового века с различными навершиями, средневековые комплексы вооружения, как луки и стрелы. Какие-то редкие находки. К слову, замечу, что наш Музей археологии и этнографии Алтая полон всяческими, в том числе удивительными, находками. Яркими объектами можно назвать реконструкции захоронений энеолита и тюркского времени. Отдельно демонстрируются уникальные образцы антропологической коллекции, которые всегда вызывают интерес у посетителей.
– В каких местах бывали?
– Участвовала в экспедиции в Южный Туркменистан как художник: отрисовывала материалы, работала в музеях. Это регион с богатым историческим материалом. Иногда копаешь и думаешь: разве такие находки вообще возможны для того периода времени? Например, бронзовые и каменные перегородчатые печати, такую мне удалось найти случайно по дороге на раскоп, возможно, они выполняли функции оберега, защиты от злых сил или какие-то другие функции. Сейчас наши экспедиции сосредоточены на территории Алтайского края и Казахстана. Мы работаем в рамках деятельности НОЦ «Большой Алтай».
– Поделитесь любимой находкой.
– Это всегда городище, которое копаю! Если же выделить какой-то один предмет, то это бляха с головами медведей в жертвенной позе. Для нашего региона – уникальна, таких изделий раньше не было обнаружено у нас. Она была найдена на уже упомянутом могильнике Чумыш-Перекат и датируется VII–VIII вв. н.э., сейчас хранится в Санкт-Петербурге в Музее-институте семьи Рерихов. Сотрудником нашего музея И.А. Чудилиным был сделан ее слепок, и затем были изготовлены ее копии из гипса. Теперь одна из ее копий помещена в рамочку, а сама рамочка висит в моем кабинете.
Акцент
– Какой будет археология сотни лет спустя, какие современные предметы быта будут раскапывать и увлеченно изучать археологи будущего?
– Через сотни лет археология будет полностью цифровой и копать будут роботы и искусственный интеллект, а предметом изучения будут наши телефоны, флешки, диски и другие устройства (шутка).
Эльвира ПЕТРЕНЕВА
Фото Дмитрия ГЕРАЙКИНА
