Профессор кафедры археологии, этнографии и музеологии АлтГУ, д. и. н. Николай Николаевич Серегин рассуждает о том, почему археология – наука будущего.
Нога археолога – не ступала
С каждым полевым сезоном археологи понимают, что пока еще очень плохо представляют себе Алтай с археологической точки зрения. Если нанести на карту пункты раскопок в Республике Алтай и в Алтайском крае, то в большинстве случаев они доступные, рядом с дорогами, населенными пунктами. Однако у нас есть огромное количество мест, где не ступала нога археолога, где, проще говоря, не проводились полноценные исследования. А надо бы! Например, террасы Катуни, куда не попасть на автомобиле (нет дорог, мостов), но там есть множество археологических объектов. Большие перспективы связаны с изучением предгорных районов Алтайского края. Мы еще даже не прошли этап накопления материалов – нам еще предстоит это сделать. Думаю, что если дальше в том же темпе продолжится интенсивное хозяйственное освоение горной части Алтая, то именно в этих труднодоступных или малоосвоенных местах нам предстоит проводить основные полевые работы. И наверняка в археологии нашего региона еще будут замечательные открытия. К примеру, в Республике Алтай совершенно не заполнена материалами эпоха бронзы, почти нет объектов предмонгольского времени и так далее. Даже в рамках тех тем, которые сейчас, казалось бы, активно обсуждаются (происхождение тюрок, Алтай в составе первой классической кочевой империи Хунну и др.), остается еще масса нерешенных вопросов.
Алтай – коридор для многих племен
В последние годы очень остро ощущается недостаток научных археологических экспедиций во многих регионах России. На Алтае полноценные раскопки проводят всего несколько научных групп.
Это обусловлено целым рядом факторов – сложностью организации таких исследований, высокими требованиями к научной отчетности по результатам полевых работ, необходимостью поиска ресурсов (причем не только на собственно раскопки, но и на последующую обработку материалов), ограниченным количеством специалистов. Многие археологи заняты охранными работами в зонах строительства хозяйственных объектов и практически выключены из научной работы. Наверное, это какой-то период большого цикла, который нам предстоит преодолеть. С другой стороны, сейчас есть огромные возможности междисциплинарных исследований, которых раньше не было.
Материалы, которые мы получаем в ходе археологических исследований на Алтае, важны и интересны многим ученым, далеко не только местным специалистам, потому что они демонстрируют исторические процессы евразийского масштаба. Примеров масса – сложение первых обществ кочевников, миграции эпохи Великого переселения народов, крупнейшие империи.
На Алтае проживали самые разные племена, а для многих групп населения он был своего рода коридором. Один из ярких примеров значимости нашего региона для истории Евразии – это то, что именно здесь произошло сложение общности раннесредневековых тюрок. По крайней мере, археологически мы фиксируем на территории Алтая (включая в этот обширный регион Западную Монголию) наиболее ранние и показательные объекты тюрок, сооруженные еще до создания Первого Тюркского каганата. Племена тюрок, основавших эту империю, во многом определили исторические судьбы многих народов Евразии. Конечно, и здесь остаются огромные перспективы исследований – пока мы можем лишь широкими мазками наметить, как все это происходило, и нужно продолжать целенаправленные работы в разных частях Алтая.
Не все и не везде
Это одно из самых распространенных заблуждений: все везде давно исследовано и перекопано. Так считают не только местные жители, но и некоторые любители археологии. На самом деле нет, самое интересное еще впереди. Другой банальный пример: многие полагают, что археологи ищут золото. Конечно, нет, это миф. Наша основная задача – реконструировать древнюю историю, а это позволяют сделать прежде всего массовые материалы, а не какие-то единичные яркие находки. Поэтому археологи в большинстве случаев исследуют обычные, «рядовые» курганы, а не «царские», которые к тому же почти всегда ограблены.
Миллиметры большого пути
Организовать экспедицию – это только начало исследовательского процесса. Полевые исследования могут быть совершенно разными по масштабам – от небольших по продолжительности и по количеству участников (например, 10 человек работают пару недель) до крупных экспедиций, задачей которых является изучение огромных площадей в течение всего полевого сезона. После проведения раскопок начинается обработка материалов и подготовка отчета, который отправляется на экспертизу в Институт археологии РАН в Москве. Археолог, который занимается полевыми исследованиями, каждый год подтверждает свою квалификацию и только после этого может получить очередное разрешение на исследования. И вот после этой технической обработки новых материалов начинается их полноценное изучение как с помощью традиционных методов археологии, так и с использованием многочисленных методов других наук. Основные задачи археолога – установить датировку изученных объектов, соотнести их с конкретным древним обществом, реконструировать разные аспекты истории людей и сделать очередной небольшой шаг к пониманию сложных процессов, происходивших в древности и Средневековье. По итогам исследований пишутся статьи и монографии, иначе эти потенциально замечательные результаты останутся вне научного поля.
Кто мы и куда идем
Полноценная реализация междисциплинарного исследования сейчас возможна только к с использованием ресурсов многих научных центров – как российских, так и зарубежных. Так, одной из базовых процедур является радиоуглеродный анализ образцов, который позволяет установить датировку археологических объектов. Другой известный пример – палеогенетические исследования, предоставляющие широкие возможности для понимания древней истории на качественно новом уровне. На самом деле сейчас это один из ключевых вызовов для археологов – необходимость понимать современные возможности и полноценно их использовать. Кроме того, важно постоянно следить за тем, что происходит в археологии не только нашего региона, но и многих других частей Евразии, чтобы понимать основные тренды и пути развития науки. Безусловно, вечно актуальной остается задача поиска ресурсов, причем в первую очередь не только финансовых (хотя, конечно, без них невозможно организовать полноценные исследования), но и человеческих: археология – это исключительно командная дисциплина. Пользуясь случаем: огромная благодарность всем участникам наших экспедиций, прежде всего студентам. Их роль в получении новых материалов огромна. В этом году студенты ИИМО АлтГУ примут участие в наших традиционных раскопках в Чемальском районе Республики Алтай – постараемся их познакомить со всеми аспектами полевых исследований.
Человек прежде всего
Вне всяких сомнений, появление новых методов имеет огромное значение для развития археологии. Новые технологии позволяют нам гораздо точнее фиксировать процесс и результат исследований, раскрывают древние технологии и многое другое. Например, мы впервые можем изучать палеодиету древнего населения или болезни людей. Появляются широкие возможности для презентации материалов и визуализации изученных сооружений. Однако очевидно, что в ближайшем будущем (а возможно, и никогда) не удастся заменить ручной труд и непосредственное участие археолога как в ходе раскопок, так и, что более важно, – в процессе осмысления новых данных. Многие аспекты археологических исследований требуют опыта и контекстуального понимания, которые не могут быть полностью автоматизированы. Что касается влияния искусственного интеллекта, то потенциал в обработке больших данных действительно существует. Пока мы видим только первые попытки включения этих возможностей в исследовательский процесс, но, очевидно, результаты будут. Но, как и с любой технологией, важно помнить: человек прежде всего.
Какие предметы нашего быта станут интересны археологам век-два спустя?
Здесь огромный простор для фантазии. Если представить, что наша цивилизация по каким-то причинам исчезнет, то для археологов будущего наибольшую ценность с точки зрения информации будут представлять уцелевшие цифровые носители, например жесткие диски (особенно в случае если их сохранится немного).
Вполне можно допустить, что археологи будущего вынуждены будут заниматься расшифровкой этих источников информации, как происходило в сравнительно недавнем прошлом с прочтением древних текстов. Пожалуй, самый близкий к нашему региону пример – это попытки дешифровки памятников тюркской рунической письменности, увенчавшиеся успехом только в самом конце XIX века.
В тему
В начале апреля Российский научный фонд подвел итоги своего основного конкурса проектов фундаментальных исследований, проводимых отдельными научными группами. Среди победителей – коллектив под руководством заведующего лабораторией древней и средневековой археологии Евразии, доктора исторических наук, профессора АлтГУ Николая Серегина. Поддержку получил проект «Внутренняя Азия в эпоху Великого переселения народов: междисциплинарный анализ археологических материалов». Он направлен на реконструкцию исследованной весьма фрагментарной истории кочевников Внутренней Азии первой половины I тыс. н. э. на основе результатов раскопок археологических комплексов. Проект рассчитан на три года с возможным продлением. Финансирование на каждый год составляет 7 млн рублей. Запланированы как полевые исследования (раскопки в разных частях региона), так и кабинетное изучение материалов, в том числе с использованием методов естественных наук.
Софья ПРОТАСОВА
Фото Дмитрия ГЕРАЙКИНА
